Но дворф Логги оказался пленником еще одной безумной твари, коварного барона Валимара Мордиса из Отрекшихся. Более ли менее догадавшись, кто такова Анвина, он попытался воспользоваться ею для умножения мощи реликвии под названием «Сфера Нер’зула», ужасного шара, позволяющего поднимать на ноги огромных размеров нежить. С его помощью Мордис уже возродил к жизни ледяного змея, неупокоенного дракона.

– Только чудом спаслись мы от Мордиса и от Плети, – пробормотал Кейлек. – И благодаря не кому-нибудь – таурену. Чтобы остановить бывшего господина, Траг пожертвовал жизнью.

– И после этого все было хорошо? – предчувствуя, что дело, скорее, обернулось как раз наоборот, спросила Ириди.

– Ни в коей мере, – подтвердил ее опасения синий дракон. – Логги погиб, а Анвину похитил… похитил Дар’Кхан.

Похитив Анвину, считавшийся мертвым высший эльф утащил ее туда, где изначально находился Солнечный Колодец. Остальные последовали за ним, но, как ни старались они спасти подругу, в конечном счете это Анвина спасла их всех. В то же время им довелось столкнуться и с загадочным Борелом, чьи происки Кейлек явно считал причиной большей части случившихся бед.

Кем этот Борел оказался на самом деле, догадаться было нетрудно.

– А этот волшебник… этим волшебником, верно, был ты, Крас?

– Конечно же, это был он! У него тысяча имен и тысяча личин! Он совал нос во все, начиная, по крайней мере, с падения ночных эльфов более десяти тысяч лет тому назад! Он только и делает, что влезает во все, что только можно, и горе всякому, кто будет втянут в его козни!

Крас обернулся. Лицо его оставалось бесстрастным, однако глаза полыхнули огнем. Ириди невольно сделала шаг назад, и даже Кейлек, ошеломленный, умолк.

– Я помню по имени каждого из отважных людей, эльфов, дворфов, тауренов, земельников, орков, драконов и представителей иных рас, к чьей помощи вынужден был прибегнуть за многие сотни лет! Я помню их всех в лицо, и помню, каким образом многие из них погибли! Всякий раз, как я засыпаю, имена их звучат в моих сновидениях, одно за другим, и я скорблю об их храбрых душах!

Вокруг дракона в облике мага затрещали искры – невольное проявление чувств, копившихся на сердце тысячи лет.

– И если бы всех их возможно было вернуть назад ценой моей жизни, я бы, Калесгос, пожертвовал собой без раздумий, на этот счет можешь не сомневаться! Вспомни: среди наших же павших сородичей многие были моими собственными сыновьями и дочерьми…

Крас поник головой. Оба они замерли лицом к лицу, будто бы продолжая безмолвный, не слышный со стороны разговор. Затем старый дракон развернулся вперед и снова двинулся в путь. Кейлек на миг задержался, но тут же опомнился и вместе с Ириди зашагал за ним следом.

О порожденной их ссорой тревоге дренейка не обмолвилась ни словцом. Им и без того угрожала опасность оказаться замеченными, а спор меж драконами – особенно выпущенные во время спора на волю магические силы – лишь многократно увеличивал эту опасность. Но все же Ириди предпочла помолчать, опасаясь, как бы оба снова не завели речь о своих разногласиях.

Да, жрице очень хотелось узнать еще многое о Кейлеке и о его глубокой преданности Анвине – особенно о том, что с ними произошло до ее самопожертвования. Однако, во-первых, пускаться в расспросы с ее стороны было бы невежливо, а во-вторых, ей самой требовалось сосредоточиться на путешествии.

Но Кейлек, очевидно, не смог удержать воспоминаний при себе, пусть даже перестал перемежать их упреками в адрес красного дракона.

– После того, как Анвина… после этого я вернулся к своим, – негромко сказал он Ириди.