– Не так все ужасно, – проворчала леди Хангейт. – И признайтесь, что его таланты в постели вполне компенсируют некоторую холодность манер.

Все женщины дружно вздохнули. Миссис Талбот повернулась к Кристабель:

– А он все еще делает такую штуку пальцами, когда…

– Миссис Талбот, это уж слишком! – возмутилась леди Хангейт. – Не думаю, что стоит обсуждать технические подробности.

– Почему же? С кем еще их можно обсудить? Я уверена, что вам тоже очень нравилось то, что он делает пальцами.

Кристабель застыла на своем стуле. Она прекрасно понимала, что имеет в виду миссис Талбот, потому что ей это тоже очень нравилось. Боже милостивый, неужели она на самом деле всего лишь одна из его гарема?

– Берн, конечно, очень хорош, не спорю, – присоединилась к разговору еще одна женщина, – но он не единственный мужчина, который знает, как доставить удовольствие. Однажды у меня был любовник…

Следующий час прошел в шокирующей, но крайне познавательной дискуссии. Никогда в жизни Кристабель не слышала ничего подобного, а о существовании многих вещей даже не подозревала. И некоторая информация показалась ей довольно интригующей.

Она слушала раскрыв рот, поражаясь разнообразию средств, которые используют мужчины для того, чтобы доставить удовольствие женщинам. И наоборот. Возможно, если применить какие нибудь из этих новшеств, ей удастся удержать Берна и после того, как история с письмами будет кончена.

Кристабель чуть не застонала вслух. Удержать Берна! О чем она думает? И неужели жизнь ничему ее не учит? Стыдно мечтать о невозможном будущем с Берном, в то время как будущее ее отца зависит от ее способности найти письма.

– Возвращаясь к Берну, – прервала размышления Кристабель леди Дженнифер, – могу сказать, что меня в нем раздражало – его упрямое пристрастие к «французским письмам». Мне нравится чувствовать внутри себя настоящую мужскую плоть. И я не проститутка, которая может заразить его дурной болезнью. Если он так уж боится зачать ребенка, то мог бы просто вовремя прерывать акт, как делают остальные.

Кристабель постаралась скрыть удивление. Такой способ никогда не приходил ей в голову.

– А мне нравятся «французские письма», – пожала плечами миссис Талбот. – С ними все гораздо аккуратнее. Он по прежнему настаивает на их использовании, леди Хавершем?

Кристабель багрово покраснела.

– Я… я… предпочла бы не обсуждать это.

– Посмотрите только, она краснеет! – воскликнула леди Дженнифер. – Наша откровенная беседа шокирует вас, леди Хавершем?

– Нет нет, нисколько, – соврала Кристабель.

– Но вы в ней почти не участвовали. Скажите, что вас раздражает в Берне?

Кристабель попыталась вспомнить о чем нибудь наименее… нескромном.

– Он постоянно стягивает с меня одеяло. Мне приходится просыпаться среди ночи, чтобы вернуть его.

Женщины недоуменно переглянулись. Леди Хангейт наклонилась к Кристабель:

– Вы хотите сказать, что Берн действительно проводит с вами ночи?

– Ну разумеется.

– Ничего тут не «разумеется», – вмешалась миссис Талбот. – Берн никогда ни с кем не спит. Он может задремать, но не больше чем на пару часов.

Остальные женщины дружно закивали, и сердце Кристабель радостно забилось.

– Выходит, Берн ни разу не провел ни с одной из вас целую ночь?

– Ни разу, – подтвердила леди Хангейт.

Леди Дженнифер пренебрежительно махнула рукой:

– Это только потому, что она вдова. Он спит с ней всю ночь, потому что ей не надо спешить к мужу.

– Не думаю, что причина в этом, – возразила незнакомая молодая женщина.