– Однажды в Гибралтаре на меня напали в парке.

– А что вы делали там одна? – резко спросил Берн.

– Если расскажу, вы решите, что я полная дурочка.

– Попробуйте.

– Мне только исполнилось семнадцать, и я была довольно глупа. Папа всегда говорил, что, если я хочу куда нибудь пойти, а его нет дома, мне надо взять с собой лакея или послать в казармы за кем нибудь из офицеров. Но я знала, что о каждом моем поступке они доложат ему. Они всегда так делали. – Кристабель разложила карты веером, но не смотрела в них. – Еще раньше я видела очень красивую саблю, которая наверняка понравилась бы папе, и решила сделать сюрприз к его дню рождения. Я подумала, что, если я потихонечку улизну в лавку – она находилась всего через пару улиц от нашего дома, – куплю саблю и быстро вернусь домой, никто не заметит. И… ну…

– Ну что? – настаивал Берн.

– Можно было сократить дорогу, если пройти через парк, – Кристабель нахмурилась, заново переживая происшедшее, – но когда я в него вошла, трое местных оборванцев преградили мне дорогу. Они… Я им, кажется, приглянулась. – Берн тихо выругался. – Если бы они поняли, что я англичанка, то, наверное, побоялись бы приближаться, но у меня черные волосы, а в парке было темно. Негодяи решили, что я их законная добыча, и…

Берн побледнел.

– Неужели они?..

– Нет нет, так далеко дело не зашло, слава Богу, но все шло к тому. Один держал меня за руки, второй задирал юбки, а третий зажимал мне рот. К счастью, мне удалось укусить его за палец. Он отдернул руку, а я заорала так, что, наверное, мертвых разбудила бы. – Кристабель слабо улыбнулась. – Поблизости проходил английский офицер, он услышал крик, бросился мне на помощь и разогнал их всех своей шпагой.

Берн пристально взглянул на Кристабель:

– Хавершем?

Кристабель утвердительно кивнула:

– Так мы познакомились. Если бы вы видели его тогда. Он был таким галантным и красивым в своем красном мундире. Потом он проводил меня домой и сразу же послал за отцом. Папа тогда очень хвалил его за смелость и быструю реакцию. Только позже он…

Кристабель замолчала.

– Что позже?

– Ничего. Филипп ухаживал за мной целый год. Потом мы поженились. Вот и все.

Берн взял в руки карты.

– Это он научил вас хватать мужчин за яйца?

– Нет, папа. Сразу же после того случая. Хотя у меня и появился постоянный провожатый, он решил не рисковать.

– Ваш папа – хороший учитель, – заметил Берн. Кристабель скептически хмыкнула:

– Когда я сегодня утром испытала этот прием на вас, мне удалось только… ну…

– Возбудить меня? Но это только потому, что все, что вы делаете, возбуждает меня, детка, – проговорил Берн тем низким, вкрадчивым голосом, который так неподобающе действовал на Кристабель.

Чтоб ему пропасть! Она тут же вспомнила, что напротив нее сидит полуголый мужчина, обуреваемый желанием.

– Играйте, – коротко скомандовала Кристабель. Берн рассмеялся и положил на стол карту. Несколько минут игра проходила в полном молчании, а потом Берн спросил:

– А вы когда нибудь испытывали этот прием на Хавершеме?

– С какой стати? – Кристабель сделала ход. – Он ведь был моим мужем.

– Ну, не сразу же. Целый год он за вами ухаживал. Неужели он никогда не совал руки куда не следует?

Кристабель возмущенно закатила глаза:

– Вы, наверное, удивитесь, но в некоторой части общества, к которой вы, очевидно, не принадлежите, такое поведение считается неприличным. Мой муж был порядочным человеком, когда я познакомилась с ним. И весь тот год он относился ко мне с уважением.