– У вас уже есть большое преимущество, – убеждал ее Берн. – На женщинах всегда гораздо больше одежды, чем на мужчинах. А если вы проиграете, вам надо будет только незаметно пробраться наверх в спальню, а мне придется возвращаться домой в открытом кабриолете в одном коротком пальто и шляпе.

Эта нелепая затея нравилась Кристабель все больше.

– Звучит соблазнительно.

– Я еще облегчу вам задачу. – Берн продолжал тасовать колоду. – Я дам вам фору в четыре предмета. Так что ваше стартовое преимущество станет еще больше. Вы разденете меня с легкостью. Если, конечно, будете хорошо играть.

– Вы станете жульничать, – продолжала сомневаться Кристабель.

– Я никогда не жульничаю. Мне это и не понадобится, если вы будете играть, не думая о стратегии.

Черт бы побрал этого Берна. Он ни минуты не сомневается в своем выигрыше. Но неужели она не сможет победить его, если постарается?

– А если я откажусь? – спросила Кристабель.

– Решать вам. – Наклонившись через стол, Берн протянул ей колоду. – Но подумайте вот о чем: чем больше одежды вы снимете, тем труднее мне будет сосредоточиться. Вы на самом деле можете выиграть. – Его вкрадчивая улыбка искушала Кристабель. – А ведь вам очень этого хочется.

Кристабель молча взвешивала все «за»^ «против». Ей не хотелось прекращать урок, пока она не докажет Берну, что на что то способна. Но соглашаться на это непристойное предложение, конечно, было бы полным безумием. Вспомнить только, до чего довели Берн и ему подобные бедного Филиппа.

Но разве не станет от этого победа еще приятнее? И разве не хочется ей гордо выйти из гостиной, унося с собой одежду Берна? И наблюдать в окно, как он садится в экипаж в одном пальто и шляпе? Какая сладкая месть!

– Снимите карты, Кристабель, – прошептал Берн. Он уверен, что выиграет. Ха! Еще посмотрим. Кристабель сняла карты и вернула Берну колоду.

– Вы говорили, что дадите мне фору перед началом? Начинайте раздеваться.

– Охотно.

Берн встал, обошел стол и, достав из кармана сюртука пистолет, вручил его Кристабель:

– Это, кажется, ваша вещь, мадам? Кристабель быстро выхватила оружие из его рук:

– Теперь у меня одной вещью больше на случай проигрыша.

– Оружие не считается, помните?

– Ах да. – Кристабель положила пистолет на соседний стул.

Вынув часы, Берн передал их ей. За часами последовали сюртук и жилет. Кристабель почувствовала тревогу, когда увидела, что Берн расстегивает рубашку.

– Разве не удобнее сначала снять галстук?

–  – Я могу снимать одежду в любом порядке. Таковы правила.

– О! – Кристабель не была готова к тому впечатлению, которое произведет на нее вид обнаженного мужского тела. Она испуганно отвернулась, когда Берн начал вытаскивать воротник рубашки из под тугого галстука. – А у этой дурацкой игры есть еще какие нибудь правила, о которых мне надо знать?

– Любой предмет одежды или украшение соответствует одному очку. Мои часы, например, или каждая ваша серьга, – Берн хитро улыбнулся, – если бы они у вас были.

Черт! В следующий раз она непременно наденет украшения.

Берн начал расстегивать рукава.

– В остальном – обычные правила. Тринадцать взяток в партии. За каждую взятку сверх шести начисляется по два очка. – Вытаскивая сорочку из тесного пояса панталон, Берн не спускал с Кристабель насмешливого взгляда. – И за каждое очко выигравший получает один предмет одежды проигравшего.

Одним движением Берн стащил с себя рубашку. Кристабель изо всех сил старалась оставаться равнодушной, но это оказалось невозможным. Хотя часть груди Берна еще была прикрыта галстуком, она не могла не заметить скульптурной мускулатуры рук и широко развернутых сильных плеч.