Кристабель подозрительно посмотрела на Гэвина:

– Вы просто хитрый прохвост, вот и все! Вы боитесь, что я найду письма, когда вас не будет рядом и у вас не окажется возможности сунуть в них нос. И не пытайтесь морочить мне голову всякими придуманными вами опасностями…

– Я не пытаюсь морочить вам голову! – Берн вплотную приблизился к Кристабель. – Что делал Стокли, когда вы остались с ним наедине? Он прикасался к вам, целовал вас?

– Да, он поцеловал меня, и все. Берн скрипнул зубами:

– В следующий раз, когда он застанет вас одну, он этим не ограничится, особенно теперь, когда вы намекнули ему, что, возможно, и сами не прочь.

Здесь он, может быть, прав.

– Значит, надо просто постараться, чтобы он не застал меня одну, – не сдавалась Кристабель.

– Когда вы спите всего в нескольких ярдах от него?! – почти выкрикнул Берн. – Он может зайти в вашу комнату в любое время дня и ночи!

– Я стану запирать дверь.

– Это же его дом, будь он проклят! Разумеется, у него есть все ключи.

– Тогда я… Я буду подпирать дверь стулом или…

– Вы будете спать здесь, вот и все, – решительно произнес Берн. – Вы будете спать со мной, и заниматься поисками со мной, и…

– А вы знаете, что говорите сейчас как ревнивый любовник? – тихо спросила Кристабель. – Вы сами то себя слышите?

Берн на мгновение замер.

– Не болтайте ерунду. – Он опять нервно провел рукой по волосам. – Никогда в жизни я не ревновал ни одну женщину.

– Ну, значит, я ошиблась, – огрызнулась Кристабель. – А теперь, когда это установлено, могу я вернуться в свою комнату?

Кристабель успела даже открыть дверь, но Берн опять с силой захлопнул ее.

– Вы никуда не пойдете. Вы останетесь здесь, чтобы я мог присматривать за вами.

– С какой стати? – возмутилась Кристабель. – Назовите хоть одну причину, по которой я должна остаться.

– Потому что я хочу, чтобы вы остались.

– Это не…

Берн закрыл ей рот поцелуем, навалился всем телом, прижал к двери, не давая возможности вырваться. Но на сей раз Кристабель не ответила ему. На этот раз она хотела большего.

Он беспокоится и ревнует, что бы он там ни говорил, а это значит, что она небезразлична ему. Но сумеет ли она заставить Берна признаться, что его влечет к ней не только чувственность?

Почему то Кристабель было очень важно услышать это. Понять, действительно ли за наружностью холодного и расчетливого циника скрывается обычный человек, способный чувствовать и страдать. Человек, у которого есть душа.

Словно почувствовав сдержанность Кристабель, Берн усилил свой натиск, пробежал губами по ее подбородку и шее, нашел застежку платья.

– Останься сегодня со мной, моя милая. – Языком он обвел контур ее уха, заставив Кристабель задрожать. – Останься здесь. Хватит этого дурацкого воздержания.

Его рука скользнула внутрь платья, пальцы нашли сосок, и все тело Кристабель устремилось ему навстречу, желая большего. Она с трудом подавила сладкий стон.

– Признайтесь, что ревновали сегодня, когда застали меня с лордом Стокли. Признайтесь, и я останусь.

Берн замер на мгновение, затем продолжил:

– Я не могу признаться в том, чего не было.

Его другая рука наконец справилась с застежкой, и платье соскользнуло с плеч Кристабель.

– Почему не можете? Вы можете солгать, а я об этом даже не догадаюсь. Попробуйте солгите мне.

–Я не собираюсь выдумывать никаких глупостей, – жестко ответил Берн, быстро спустил бретельку сорочки, обнажив грудь, и схватил ее ртом так жадно, что сжигающий его огонь перекинулся на Кристабель.