– Признайтесь… признайтесь… и… я… пообещаю… все… что хотите… – прерывистым шепотом проговорила она.

– Черт вас возьми! – воскликнул Берн, нависая над ней всем телом. – Черт вас возьми, упрямая кошка!

Кристабель потянулась к нему губами, и Берн впился в них жадным поцелуем. Коленом он попытался раздвинуть ей бедра. Кристабель сама раскрыла их ему навстречу. Теперь он устроился над ней так, что его возбужденная, твердая плоть скользила вверх и вниз по той самой нежной точке, которая больше всего жаждала этих прикосновений.

– Пообещай мне, детка, – шептал Берн прямо в губы Кристабель, – пообещай…

Рука Кристабель скользнула вниз, плотно охватила его горячую, пульсирующую плоть и скользнула по всей ее длине жестом, рассчитанным на то, чтобы окончательно свести его сума.

– Прекрати! – прошипел Берн.

– Признайся, – теперь была очередь Кристабель дразнить его легкими прикосновениями, так же как он дразнил ее минуту назад, – признайся, что ревновал.

Его взгляд опалил Кристабель, хотя тело и подчинялось движению ее руки.

– Нет.

Берн попытался освободиться, но Кристабель не отпускала его. Она потерлась твердыми сосками о завитки волос на его груди, выгнув спину, затем потянулась к его уху и прошептала:

– Признайся… – Вспомнив, как делал он, она прикоснулась языком к мочке его уха. – Давай признавайся.

Берн не выдержал, когда она еще раз медленно сжала пальцы и слегка потянула его на себя.

– Хорошо… иди к черту… признаюсь… отпусти меня теперь…

Кристабель отпустила, но сжала бедра и слегка отодвинулась.

– Скажи яснее.

Берн свирепо сверкнул на нее глазами и потребовал:

– Пообещай, что никуда не пойдешь без меня.

– Обещаю. – Уж в этом то ей придется уступить.

На лице Берна появилось выражение полного удовлетворения. Его рука скользнула вниз, пальцы раздвинули складки горячей влажной плоти, и одним быстрым движением он вошел в Кристабель, застонав от наслаждения:

– Ты такая горячая и тесная, моя милая… Как же сладко внутри тебя…

– Берн, – взмолилась Кристабель, пока еще могла говорить, – скажи… слова…

Берн вышел из нее и вошел снова резким и сильным движением.

– Да, я ревновал! – выкрикнул он отрывисто. – Я и сейчас ревную. Ко всем этим идиотам, которые играют там в карты… и похотливо на тебя смотрят… и пялятся на твой зад, пока ты идешь…

– Правда? – прошептала удивленная Кристабель.

– И Стокли… – Бери буравил ее взглядом. – Я не могу даже думать о том, что он прикасался к тебе. Только я должен тебя целовать… – его дыхание обжигало Кристабель ухо, – и только я… должен быть… внутри тебя… как сейчас. – Он взял в рот мочку ее уха, осторожно стиснул зубами, затем обласкал языком. – Если бы я… хоть на мгновение поверил… что другой мужчина…

– Нет, никогда, – прошептала Кристабель. – Я хочу только тебя. – Она обхватила Берна за шею и, выгнув спину, прижалась к нему всем телом. – Только тебя.

– Кристабель. – Берн осыпал горячими поцелуями ее глаза, щеки, шею. – Господи, Кристабель…

Он двигался внутри ее все неистовее. Скользнув вниз, его рука нащупала ту самую чувствительную точку и ласкала ее до тех пор, пока Кристабель не начала падать, падать… падать… прямо в ад вместе с самим Князем Тьмы. Мужчина, у которого нет души, овладевал ее телом настойчиво, безжалостно, заполняя собой ее всю – каждую жилку, каждый мускул, каждый орган, пока Кристабель не перестала понимать, где кончается она и начинается он.