– Почему же? Это правда. – Кристабель отодвинулась и легла, повернувшись к Гэвину спиной. – Я любила Филиппа, а он растоптал мою любовь. Наверное, ты прав.

Наверное, выбирая мужчину, женщина должна думать о более практичных вещах: о деньгах, о положении… – Кристабель понизила голос почти до шепота: – Или о том, хороший ли он любовник.

Еще вчера Гэвин был бы счастлив услышать такие слова, а сейчас ему показалось, что он украл у Кристабель что то очень ценное. Возможно, эту ее смешную и наивную веру в благородство, красоту и… да… и в любовь.

Он снова выругался про себя. Нет, не так. Все это украл у Кристабель Хавершем, а Гэвин лишь продолжил образование, начатое мужем.

Эта мысль ему не понравилась.

– Берн? – позвала Кристабель. Гэвин притянул ее к себе:

– Что, детка?

– А что теперь будет?

– О чем ты? – спросил Гэвин, изобразив на лице недоумение.

– Снами.

Гэвин еще крепче прижал Кристабель к себе. – Будем радоваться друг другу, – нежно прошептал он ей на ухо, – спать вместе, играть в вист и…

– Я спрашиваю: что будет потом? Когда это кончится?

– Все будет так же. Ты останешься моей любовницей.

– Надолго? – спросила Кристабель, помолчав минуту. Черт бы подрал эти вопросы! Почему женщины так любят задумываться о неизбежном финале?

– Настолько, насколько мы оба захотим.

– Но, Берн…

– Хватит. – Гэвин закрыл Кристабель рот ладонью. – Предоставь всему идти своим ходом. Разве это так трудно? – Кристабель подняла на него глаза, в которых блеснули слезы, и согласно кивнула. – Ну и отлично.

Гэвин убрал руку с ее губ и наклонился, чтобы поцеловать, но Кристабель отодвинулась от него и спросила:

– Сколько сейчас времени?

– Не знаю, полпятого. Пять. А что?

– Пора идти за письмами.

Какое то мгновение Гэвин думал, что Кристабель имеет в виду его «французские письма», потом понял, о чем она говорит.

Видимо, с ним действительно происходит что то странное, если он забыл о главной цели своего пребывания в доме Стокли. Вот что случается, если позволить женщине занять слишком много места в своей жизни.

Гэвин достал часы:

– Почти пять. Вот вот встанут слуги.

– Подождем, пока они закончат уборку в общих комнатах, и попробуем поискать в кабинете и библиотеке, пока все еще спят.

– Возможно, – ответил Берн уклончиво. Он мало верил в возможность отыскать письма в огромном доме Стокли. Скорее всего они достигнут своей цели, предложив этому прохвосту сделку. Нет, он один достигнет своей цели. Гэвин не отказался от мысли самому использовать письма. В итоге Кристабель не должна пострадать: получив от Принни все, что ему причитается, он вернет ей ее собственность.

Но предлагать Стокли сделку можно, только зная, что содержится в письмах и какова их ценность. Гэвин прижался губами ко лбу Кристабель:

– Сколько там писем? – Поцелуями он проложил дорожку вокруг уха, пощекотал его кончиком языка, подождал, пока у Кристабель участится дыхание. – Какого размера эта пачка, которую мы ищем?

– Я… не знаю. Десять… двадцать… небольшая. Положив руку Кристабель на грудь, он стал ласкать пальцами набухший сосок.

– Они связаны чем нибудь? Шнурком или лентой?

– Желтая… лента… кажется.

– Наверное, это письма твоего отца к кому то. К другу? К самому принцу?

Кристабель замерла, а потом резко оттолкнула от себя Гэвина:

– Ты специально распаляешь меня, чтобы узнать о письмах.