|
– Налезает… Господи, да я видел твои соски! А цвет и фасон… Боже, Джинни, как легко ты сумела достичь своей цели, не правда ли? Это возмутительное заявление мгновенно вырвало Джинни из восхитительной отрешенности. – Добилась цели… о чем ты?! – Ты надела эти лохмотья, желая оконфузить меня, унизить себя и, следовательно, меня так, чтобы не осталось другого выбора, кроме как взять тебя в Каррик Грейндж. Будь у Джинни под рукой молоток, она треснула бы его по голове! – Ты ошибаешься. Жестоко ошибаешься. Поезжай в свой драгоценный Каррик Грейндж один, мне все равно. Алек мгновенно осекся. Джинни говорила так спокойно и, без сомнения, совершенно искренне. – Так, значит, ты не специально надела это платье? Но почему?! Никто не осмелился бы на такое… Объясни же, почему? – Это одно из моих старых платьев. Ты просто не помнишь, но я, к сожалению, не отличаюсь хорошим вкусом во всем, что касается одежды. Все те наряды, что ты видел на мне, выбраны лично тобой. Алек пристально всматривался в лицо жены, едва видное в полумраке. Если она действительно сделала это не нарочно, тогда… У Джинни нет вкуса? – Прости, – прошептал он, потянувшись к ее руке. – Мне очень жаль, что так вышло. Я уже говорил, что не знаю эту женщину, и думал… нет, искренне верил, что, если она раньше была моим другом, значит, человек ала, я так хочу. Все это злоба и зависть, ничего больше. Но Джинни не думала об порядочный и добрый. Но она просто стерва, совершенно омерзительная стерва. Забудь все, что она сказЭйлин и злосчастном платье – из головы не выходили мысли о гареме. Перед глазами так и проходила длинная череда очаровательных женщин, с надеждой в глазах дожидавшихся знаков благосклонности Алека. Была ли эта женщина, Эйлин, одной из его любовниц? Или содержанок? Возможно, между этими понятиями существовало различие, только Джинни не совсем понимала, какое именно. – Джинни, пожалуйста, скажи хоть что нибудь. – Какая разница между любовницей и содержанкой? – мертвенно спокойным голосом спросила Джинни. Алек ошеломленно уставился на нее, не зная, что ответить. – Я спрашиваю, потому что понятия не имею, была ли эта женщина, Эйлин, твоей любовницей или содержанкой. – Не знаю. – Разницу? – Нет, спал ли я когда нибудь с ней. Думаю, что да, ничтожный идиот. Скорее всего любовницей, поскольку богата и овдовела. Она сама выбирает мужчину, с которым хочет завести affaire . – Последнее слово он произнес по французски. – Не помню… – Думаю, мы могли бы стать лучшими друзьями, не так ли? Две потаскухи. Она могла бы помочь мне стать шлюхой не только по виду, но и в душе. Может, тебе стоит навестить ее, Алек. Вполне вероятно, она сумеет просветить тебя насчет твоего прошлого. – Не стоит язвить. Тебе это не идет. Совершенно не идет, поверь. Если бы взгляд имел силу убивать, Алек бы немедленно рухнул мертвым на пол экипажа. – О дьявол, – вздохнул он, – но где ты покупала платья до того, как появился я? У полуслепой, полуглухой старухи, которая берет в руки иглу только для развлечения? Неужели платила ей в зависимости от того, какое количество оборок и бантов она нашьет на платье? Боже, тогда эта чертова тряпка должна была стоить целое состояние. И это кружево… оно даже не пришито как следует. Джинни мгновенно превратилась в статую. Алек, взбешенный на себя за столь неосторожные слова, попытался еще раз, уже гораздо сдержаннее. – Тебе следовало бы прийти ко мне, спросить совета, ведь ты уже делала это раньше. |
