– Ты всегда подражал отцу, Лиф, – холодно сказал Дэф, в его голосе звучала тоска. – Прекрати это! Ведь ты не он, и никогда ты не будешь им.

Лиф ничего не ответил. Он снова атаковал, с яростью и отчаянием. Его удары были наполнены эмоциями: обидой, страхом, болью. Их языки-щупальца жалили друг друга в воздухе, как две змеи, сражающиеся за господство. Лиф чувствовал, как Дэф пытался вытягивать из него душу, но он сопротивлялся, вкладывая всю свою волю в каждое движение.

Бой разгорался с неистовой яростью, словно сама природа затаила дыхание. Они кружили вокруг статуи каменного медведя, двигались быстро, почти размыто в свете водопада. Капли воды, которые обычно стремительно падали вниз, застыли в воздухе. Казалось, само время замедлилось, чтобы запечатлеть этот момент. Лиф сделал резкий выпад. Его язык, покрытый щупальцами, молниеносно обвился вокруг ноги Дэфа. С громким криком брат повалил Лифа на землю, но тот перекатился через плечо, восстанавливая равновесие. Его белые чешуйки блестели на закатном солнце, а черные когти были готовы вонзиться в противника.

– Думаешь, ты сильнее меня только потому, что существа видят в тебе наследника отца? – прошипел Дэф. Его глаза вспыхнули ослепительным белым светом. В голосе звучали горечь и холодная ярость. – Ты – лишь тень его величия, Лиф. Но тени не живут без света.

Лиф замер. Его золотые глаза расширились от боли, вызванной словами брата. Он чувствовал, как каждое слово проникает глубоко внутрь, открывая старые раны. Но затем его лицо исказилось яростью. Он бросился вперед, нанося удары. Его когти царапали воздух.

– Больше не буду жить в тени! Ни в твоей! – закричал Лиф. Его голос эхом разнесся по округе. – Ни в тени отца! Я – это я!

Его последний удар достиг цели. Когти вонзились глубоко в плечо Дэфа, оставляя кровавый след. Дэф зашипел от боли, но на его губах появилась холодная усмешка.

– Хороший удар, брат, – произнес он спокойно, но с угрозой. – Но ты забываешь: боль делает нас сильнее. Без нее мы не узнаем, кто мы на самом деле.

Он отступил, собираясь с силами, а затем рванулся вперед. Его язык-щупальце обвился вокруг тела Лифа, сжимая его с невероятной силой. Лиф почувствовал, как воздух покидает легкие, а мир начинает темнеть. На мгновение показалось, что все кончено. Но он не сдался. Собрав последние силы, Лиф ударил Дэфа головой в лицо, заставив того отшатнуться и ослабить хватку.

Оба рухнули на землю, тяжело дыша. Их тела были изранены, одежда порвана, кровь смешивалась с влагой водопада. Но их глаза горели.

– Мы не монстры и не отражения нашего отца, Лиф, – прошептал Дэф, медленно поднимаясь на ноги. Его голос звучал мягче. – Мы – это мы. И никто не должен нас сравнивать. Разница лишь в том, что я это принял, а ты нет.

Дэф посмотрел на брата. В его глазах мелькнула надежда. Это была не просто надежда на примирение, а понимание того, что они оба могут изменить собственные судьбы.

– Может, пора принять себя, Лиф? – тихо спросил он с искренностью.

Их взгляды скрестились, как клинки в последней схватке. Шум водопада стих, и природа словно замерла, давая этому моменту право на тишину. Время будто остановилось, превращая каждое мгновение в вечность. Это была не просто борьба за власть или месть. Это была битва за право быть собой, за возможность вырваться из тени прошлого, чужих ожиданий и сравнений. Дэф взглянул брату прямо в глаза. Его черные глаза, обычно холодные, теперь светились странной смесью надежды и боли. Он знал, что слова, которые он произнесет, изменят все.

– Мы будем драться до конца или остановимся на этом? – тихо спросил Дэф. В его голосе звучала тревога и страх причинить боль тому, кто когда-то был ему дорог.