На вершине статуи каменного медведя возник черный силуэт. Это был Дэф. Его фигура казалась утонченной и грациозной на фоне заходящего солнца, окрасившего водопад в кроваво-золотые тона. Вода, вытекающая из пасти медведя, блестела, как жидкий металл. Но Лиф не сводил глаз с брата, возвышавшегося над ним, как древний дух этого места. Лиф замер, его мышцы напряглись до предела. Каждый нерв звенел как натянутая струна. Золотые глаза сузились, когда он увидел живого, сильного Дэфа после месяцев заключения. Воздух между ними стал тяжелым, наполненным невысказанными обвинениями.

– Как ты сбежал из тюрьмы? – яростно спросил Лиф. Его голос прорезал тишину, как лезвие. В нем слышались ярость и страх, который он пытался скрыть. Он не стал тратить время на приветствия. Его взгляд был устремлен вверх, на Дэфа, возвышавшегося над ним, будто судья.

Дэф оставался неподвижным. Его лицо было невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то холодное. Он медленно склонил голову, размышляя, стоит ли говорить. Затем глухо произнес:

– Мне помогли с эликсиром. Я сделал то, что должен был. Разрушил тюрьму.

Его слова ударили Лифа, как хлыст. Он вздрогнул, стиснув зубы. Каждое слово резало его изнутри, обнажая старые раны.

– Тебе в этом помогла Кайра? – спросил Лиф дрожащим голосом. Его усмешка была болезненной, скрывая разочарование и страх. Он опустил взгляд, не в силах смотреть на брата. Руки сжались в кулаки, оставляя следы от ногтей на ладонях.

– Да, – ответил Дэф холодно. Он продолжал наблюдать за Лифом с высоты, оценивая каждое движение. Тишина стала напряженной, нарушаемая только шумом водопада. Она давила, обещая перемены.

Сердце Лифа колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Каждый удар гулко отдавался в ушах, как набатный колокол, призывающий к решающей битве. Он хотел возразить, но слова застряли, скованные ледяным страхом. Лиф понимал: это не просто встреча двух людей. Это столкновение судеб, мировоззрений, всего, что когда-то связывало их, а теперь разрывало на части. Собравшись с духом, он поднял глаза и посмотрел на Дэфа. В его золотых глазах бушевала буря: боль, ярость и тень надежды, все еще теплившаяся в глубине.

– Зачем ты меня позвал? – спросил Лиф, стараясь говорить ровно, хотя каждое слово давалось с трудом.

Дэф усмехнулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но в черных глазах мелькнула печаль. Не сказав ни слова, он спрыгнул с верхушки статуи медведя. Прыжок был грациозным. Казалось, само время замедлилось, чтобы этот момент стал идеальным. Приземлившись перед Лифом, он выпрямился.

– Давай покончим с этим соперничеством между нами, – произнес Дэф холодно, как приговор.

Его тело начало меняться. Белая чешуя покрыла кожу, как ледяная броня. Черные когти вытянулись, блеснув в вечернем свете. Длинный язык-щупальце высунулся изо рта. Каждое движение Дэфа было плавным, но в нем чувствовалась разрушительная мощь.

Лиф не раздумывал. В его глазах вспыхнул безумный огонь. Он выпрямился, разминая мышцы. Его язык тоже высунулся, а тело напряглось, как тетива лука. Пауза стала невыносимой. Не дожидаясь первого шага Дэфа, Лиф рванулся вперед.

Он нанес первый удар молниеносно, его когти нацелились на грудь Дэфа. Но тот, как всегда, был на шаг впереди. Он легко уклонился и контратаковал, его черные когти едва не коснулись шеи Лифа. Звук их столкновения эхом разнесся по округе – резкий металлический звон, как будто клинки скрестились в воздухе. Лиф отпрыгнул назад, его золотые глаза горели яростью и болью. Он чувствовал себя пойманной птицей, отчаянно пытающейся вырваться на свободу. Но Дэф был его тенью, преградой на пути к свету.