Дэф замедлил шаг, оглядываясь с беспокойством. Его пальцы потянулись к броши, которую Кайра оставила ему в тюрьме. Этот амулет скрывал его истинный аромат. Он свернул в переулок и снял с веревки, на которой сушилось белье, плащ с капюшоном. Закутавшись, он стал почти невидимым и растворился в тенях.

Его глаза метались по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Вдруг он заметил граффити на стене полуразрушенного здания. На рисунке был изображен он сам, но в образе мученика: исхудавшее тело, опущенные плечи, боль в глазах. Граффити было перечеркнуто белой краской, а сверху написано: «Норфлэр никогда не склонится перед монстрами, пока нас ведет Лиф».

Сердце Дэфа забилось быстрее. Он сжал кулаки и замер, чувствуя, как гнев смешивается с горечью. Продолжая путь, он остановился перед плакатом. На нем был изображен величественный Лиф с сердцем в руке. Рядом лежал мертвый Дэф, его лицо было искажено гримасой страдания. Дэф почувствовал, как что-то внутри него взорвалось. Его губы дрогнули, глаза сузились. Каждая клеточка его тела кричала от ярости. Он поднял голову, глядя на памятник с болью, презрением и решимостью. Они выбрали Лифа, а его объявили монстром. И самое неприятное было то, что на памятнике Лиф изображен с лицом победителя: губы слегка приподняты в усмешке, глаза полны решимости. Этот образ вызывал у Дэфа ярость и горечь. Почему его имя теперь ассоциируется со злом, а имя брата – с добром?

– Что ты затеял, брат? – тихо спросил Дэф, его голос дрожал от недоверия и подозрения. Он медленно шел к дому, каждый шаг давался ему с трудом. Воздух вокруг был наполнен предчувствием чего-то неизбежного, как будто стены города готовились к новой драме.

Подойдя к особняку, Дэф заметил семь машин у дома, среди них – их семейный золотой лимузин. Это было странно. Обычно здесь собирались только близкие родственники или доверенные союзники. Но сейчас здесь явно происходило что-то другое. Дэф осторожно обошел дом, стараясь не шуметь. Подойдя к окну, он заглянул внутрь. Его глаза расширились от удивления: в гостиной сидели семь новых глав кланов. Во главе группы стоял Дариан, его мощная фигура доминировала, лицо было бесстрастным. Он что-то рассказывал, но Дэф не разбирал слов. Было очевидно одно: среди этих существ был Лиф.

«Говорить с Лифом сейчас глупо, – подумал Дэф, чувствуя, как в голове рождаются планы. – Нужно заманить его туда, где мы сможем всё обсудить. Но как?»

Внезапно его осенило. Он знал идеальное место. Это место символизировало их прошлое, никто другой не мог его найти. Но чтобы заманить туда Лифа, нужна была хитрость.

Пробравшись через черный ход, Дэф тихо поднялся на второй этаж. Пол скрипел под ногами, но он двигался медленно. Войдя в комнату Лифа, он увидел все таким же, как и раньше: аккуратно заправленная кровать, книги на полках, горшок с цветком на подоконнике. Дэф взял со стола лист бумаги и быстро написал: «Я буду ждать тебя сегодня на нашем старом месте». Затем он столкнул горшок на пол, чтобы привлечь внимание.

Покидая дом, Дэф знал, что Лиф обязательно придет проверить, что случилось.

Шум разбитого горшка привлек внимание всех в гостиной. Лиф, нахмурившись, извинился и поднялся наверх. Его шаги эхом раздавались по лестнице. Открыв дверь своей комнаты, он увидел беспорядок. По полу была разбросана земля, осколки горшка валялись рядом. Но его взгляд привлекла записка на столе. Он взял ее, прочитал, положил в карман и вышел из комнаты.

Спускаясь по лестнице, Лиф спокойно пояснил Дариану:

– Ветер разбил цветочный горшок.