Он сел обратно, но мысли его уже были далеко. Он знал, что Дэф ждет его на том самом месте, которое они когда-то называли своим. И этот факт одновременно тревожил и интриговал его.

К вечеру тени стали длиннее, а небо окрасилось в насыщенные оттенки багряного и пурпурного. Совет завершил свои долгие обсуждения. Один за другим члены собрания покидали территорию клана «Кайросс» и садились в свои роскошные автомобили. Моторы оживали с низким урчанием, а фары прорезали темноту, как острые клинки.

Лиф стоял у входа в особняк и наблюдал за происходящим. Когда Дариан, глава аурилий, направился к своему лимузину, Лиф шагнул вперед.

– А что, если Кайра захочет поддержать восстание астрилий? – спросил он, стараясь скрыть тревогу. Его золотые глаза внимательно следили за Дарианом.

Дариан замер. Его массивная фигура застыла в полутьме. Он медленно повернулся к Лифу. В его взгляде мелькнула смесь раздражения и холодной решимости.

– Тогда начнется гражданская война, – ответил он тихо, почти шепотом. – Только после этого этапа начнется основное сражение. Однако даже в этом случае гарантии достижения победы отсутствуют. В связи с этим наша армия предпринимает активные меры по обнаружению и нейтрализации данных существ. Недопустимо, чтобы они достигли стадии консолидации, поскольку это приведет к катастрофическим последствиям для всего города.

Дариан кивнул, подчеркивая важность сказанного, и сел в машину. Лимузин тронулся с места и растворился в вечернем сумраке.

Лиф стоял неподвижно, его лицо исказила гримаса ярости. Кулаки сжались так сильно, что ногти вонзились в ладони, оставляя глубокие следы. Он словно пытался удержать внутри бурю эмоций. Мысли метались в голове, как птицы в клетке, в поисках выхода из западни. Кайра всегда была хитрее, чем казалась. Ее ум напоминал тонкую паутину, способную опутать любого, кто ее недооценит. Если она заручится поддержкой астрилий, Норфлэр окажется в хаосе, который может стать непоправимым.

Но сейчас не время строить фантазии. Лиф понимал, что действовать нужно быстро, пока есть шанс все изменить. Он дождался, пока последние машины скрылись за горизонтом, оставив лишь тусклые огни в вечерней дымке. Убедившись, что вокруг никого нет, Лиф глубоко вздохнул и направился к месту встречи с Дэфом. Его шаги были решительными, но внутри все бурлило – тревога, гнев и странное предчувствие, которое он не мог объяснить. Выйдя через черный ход и пробравшись в самую чащу леса, Лиф оказался у водопада. Когда-то это место было источником силы и вдохновения, но теперь о тех временах напоминала лишь огромная статуя каменного медведя – символ духа Норфлэра. Из его открытой пасти струился мощный поток воды, переходя в водопад, который создавал завораживающую симфонию звуков. Струи воды мерцали в мягком свете заката, как тысячи крошечных алмазов. Каменное тело медведя обвивала лоза с синими и красными розами, казавшимися живыми благодаря игре света и тени. Лепестки слегка колыхались, словно шептали древние тайны этого места.

Небо над головой было удивительно красивым. Голубой цвет плавно переходил в синий, а на горизонте появились розовато-красные оттенки, смешанные с легкой белой дымкой. Первые звезды начали мерцать, как жемчужины, рассыпанные по бархатному покрывалу ночи. Легкие облака медленно плыли, создавая ощущение спокойствия и вечности. Этот вид вызывал желание взлететь в небо, чтобы прочувствовать красоту и коснуться ее руками. Лиф замер, впитывая атмосферу. Журчание воды успокаивало, как колыбельная. Воздух был наполнен ароматом роз и свежестью водопада, передавая ощущение чистоты и новизны. Сердце Лифа начало замедляться, словно само место обнимало его, предлагая укрытие от тревог.

Но даже здесь, среди этой красоты, Лиф не мог отогнать мысли о предстоящей встрече. И все же в глубине души он ощущал что-то теплое – старое место силы напоминало ему, что даже в самые темные времена можно найти свет.