|
А Василий Федотыч с ним, как с малым младенцем; а хозяин хотел какую—то противность учинить, так его Василий Федотыч сейчас отчеканил; брошу, говорит, сейчас все; тот сейчас хвост и поджал. Теперь вместе кушают; а хозяин с собой компаньона привез...Так тот только всему удивляется. А денежный, должно быть, человек, этот кумпаньон, потому все больше молчит да головой потряхивает. А сам толстый—претолстый! Туз московский! Недаром пословица такая слывет, что Москва у всей России под горою: все в нее катится. — Как вы все примечаете! — воскликнула Марианна. — Я и то заметливая, — возразила Татьяна. — Вот, готов вам обед. Кушайте на здоровье. А я тут малость посижу, на вас погляжу. Марианна и Нежданов принялись есть; Татьяна прикорнула на подоконник и подперла щеку рукою. — Погляжу я на вас, — повторила она, — и какие же вы оба молоденькие да кволенькие... Так приятно на вас глядеть, что даже печально! Эх, голубчики мои! Берете вы на себя тяготу невмоготу! Таких—то, как вас, пристава царские — охочи в куролеску сажать! — Ничего, тетушка, не пугайте нас, — заметил Нежданов. — Вы знаете поговорку: „Назвался груздем — полезай в кузов“. — Знаю... знаю; да кузовья—то пошли ноне тесные да невылазные!.. — Есть у вас дети? — спросила Марианна, чтобы переменить разговор. — Есть; сынок. В школу ходить начал. Была и дочка; да не стало ее, сердешной! Несчастье с ней приключилось: попала под колесо. И хоть бы разом ее убило! А то — мучилась долго. С тех пор я жалостливая стала; а прежде — что жимолость, что я. Как есть дерево! — Ну, а как же вы Павла Егорыча—то вашего — разве не любили? — Э! то особ статья; то — дело девичье. Ведь вот и вы — вашего—то любите? Аль нет? — Люблю. — Оченно любите? — Очень. — Чтой—то... — Татьяна посмотрела на Нежданова, на Марианну — и ничего не прибавила. Марианне опять пришлось переменить разговор. Она объявила Татьяне, что бросила табак курить; та ее похвалила. Потом Марианна вторично попросила ее насчет платья; напомнила ей, что она обещалась показать, как стряпают... — Да вот еще что! Нельзя ли мне достать толстых суровых ниток? Я буду чулки вязать... простые. Татьяна отвечала, что все будет исполнено как следует, и, убрав со стола, вышла из комнаты своей твердой, спокойной походкой. — Ну, а мы что будем делать? — обратилась Марианна к Нежданову — и, не давши ему ответить: — Хочешь? так как только завтра начнется настоящее дело, посвятим нынешний вечер литературе. |
