|
Он хотел (бедненький, слабенький!) забежать, как говорится, зайцем. В силу оказанной услуги Сипягин мог, если бы предстала в том нужда, замолвить о нем слово. Ведь и он, — как там ни толкуй! — был замешан, — слышал ... и даже сам болтал! — Я нахожу, что ваша мысль недурна, — промолвил наконец Соломин, — хоть, собственно, на успех надеюсь мало. Во всяком случае, попытаться можно. Испортить — вы ничего не испортите. — Конечно, ничего. Ну, положим самое худшее: прогонят меня взашей... Что за беда! — Беды в том, точно, нет никакой... („Merci“, — подумал Паклин, а Соломин продолжал.) Который—то час? Пятый. Времени терять нечего. Лошади вам сейчас будут. Павел! Но на место Павла на пороге комнаты показался Нежданов. Он пошатывался на ногах, придерживаясь одной рукой за притолку, и, бессильно раскрыв губы, глядел помутившимся взором. Он ничего не понимал. Паклин первый подошел к нему. — Алеша! — воскликнул он, — ведь ты меня признаешь? Нежданов посмотрел на него, медленно мигая. — Паклин? — проговорил он наконец. — Да, да; это я. Ты нездоров? — Да... Я нездоров. Но... зачем ты здесь? — Зачем я... — Но в эту минуту Марианна тихонько тронула Паклина за локоть. Он оглянулся и увидел, что она ему делает знаки... — Ах, да! — пробормотал он. — Да... точно! Вот видишь ли, Алеша, — прибавил он громко, — я приехал сюда по одному важному делу — и сейчас отправляюсь дальше... Тебе Соломин все расскажет, а также Марианна. Марианна Викентьевна. Они оба вполне одобряют мое намерение. Дело идет обо всех нас, то есть нет, нет, — подхватил он в ответ на взгляд и движение Марианны ... — Дело идет о Маркелове; о нашем общем приятеле Маркелове — о нем одном. Но теперь прощай! Минута каждая дорога, прощай, друг... Мы еще увидимся. Василий Федотыч, угодно вам пойти со мною распорядиться насчет лошадей? — Извольте. Марианна, я хотел было сказать вам: будьте тверды! — да это не нужно. Вы — настоящая! — О да! О да! — поддакнул Паклин. — Вы римлянка времен Катона! Утического Катона! Однако пойдемте, Василий Федотыч, пойдемте! — Успеете, — с ленивой усмешкой промолвил Соломин. Нежданов посторонился немного, чтобы пропустить их обоих. |
