– Ты мне не помощник, – заявила она, сердито отвернувшись от него, как жена. – Я все сама должна делать. – И – снова обернувшись: – Мы пришли сюда со звезд, Эмиль, и звезды – наш дом. Мы от всего этого отказались ради твоего безумия.

Эмиль с глубоким сомнением посмотрел на нее.

– Я не только под этой кроватью в своей жизни валялся, – ответствовал он.

Эдит утерла слезы рукой и рассмеялась.

– Я в курсе, – сказала она.

– Думаешь, я не знаю, отчего со мной такое? – произнес он. – Нейронные программы глючат. У нас тут у всех в Глоуб-Тауне мозги закорачивает. Нет, ну серьезно, нужно переехать в более безопасное местечко. Эти отлеты – кошмар квантовика.

– С тобой такое творится, потому что в Зоне ты из ума выжил.

– И поэтому тоже, – согласился Эмиль. – Но все-таки прилеты еще хуже.

– Иисусе, Эмиль, как же от тебя воняет!

– Если дашь мне руку, я попробую оттолкнуться другой ногой.

В конце концов она его вытащила и подтерла в диковинном угасающем свете, переизлученном татуировками после мятежа «Королевы скелетов» против законов физики. Расстелила на кровати новые саржевые простыни и водрузила туда отца. Подбила подушки и села рядом. Выглядел он неплохо.

– Ты неплохо выглядишь, – сказала она ему, – для своих лет. У тебя даже благообразная седина, как у старейшины.

Убедившись, что он снова заснул, Эдит спустилась к себе и села листать том дневника пятнадцатилетней давности. В комнате стало холодно. Еще не рассвело. Периодически поглядывая на ряды детских костюмов у стен, подобные остаточным изображениям Эдит в неведомой науке среде, она обнаружила, что уже не помнит, где тогда была и в какой части жизни.

«Засыпая в Зоне, безальтернативно попадаешь в плен небольших безумных картинок, – писал Эмиль. – Вот что мне привиделось вчера ночью: человек выплевывает змею. Ему помогает еще кто-то. Они кажутся сплетенными, хотя язык их тел чужацкий».

Она задремала, и тут позвонил Вик Серотонин.

– Привет, Эдит, – сказал он.

– Забавно, что ты это говоришь, Вик, – ответила она и отбила вызов.

Когда Вик, как она и ожидала, позвонил снова и поинтересовался делами Эмиля, она ответила:

– С ним все в порядке. Он счастлив. Через дырки в его голове всегда видно, о чем он думает.

На линии послышался зловещий ритмичный каркающий треск, затем возникла обычная визуальная интерференция, и показалось, что предметы вокруг закручиваются прочь от линии взгляда. Она прикрыла глаза, стало легче, но стоило Эдит к чему-то присмотреться – и все ускользало. История ее жизни.

– Но мне-то ты зачем звонишь? – сказала она. И – не дав Вику ответить: – Ну, ты просто хочешь извиниться. Тебе завтра в Зону. Ты решил проверить, не передумала ли я насчет дневника.

– Эдит…

– Но кто это там с тобой, Вик? Во-от. Ты не ответишь.

На сей раз уже Вик отключился.

– Значит, не видать тебе дневника, парниша, – прошептала Эдит. Выждала немного, собираясь с мыслями и давая Вику шанс переубедить ее. Ветер подул с моря, понес дождевые струи в сторону корпоративного порта. Отбыл небольшой корабль, вознесся на белом пламенном стержне, подобном разлому в структуре вещей.