– Что случилось-приключилось, что болит?

– Копчик болит. Я же на него со всей дури грохнулся. Короче, сегодня жена меня попросила в магазин сходить. Сходил, всего купил и на обратном пути поскользнулся и прямо на опу сел со всего размаха! Домой еле приполз! А самое обидное, что литровую бутылку мартини разбил!

Посмотрел, пощупал: резкая болезненность.

Свезли в травматологию. А толку? На рентгене ничего примечательного, то бишь, никаких видимых повреждений. Врач-травматолог диагностировал ушиб и перенаправил с ушибом в травмпункт. Ну а мы послушно перевезли его туда. Но у таких покатушек есть серьезный минус: во сколько мест ты катаешь больного, столько карточек ты и будешь писать. Да, вот такая она, скоропомощная бюрократия. Хотя, тут я напрасно жалуюсь. В других лечебных учреждениях той самой бюрократии куда больше.

Следующим вызовом был психоз у женщины сорока двух лет.

В прихожей нас встретили молодые парень с девушкой, которая возмущенно рассказала:

– Здрасьте, у матери крыша совсем слетела, допилась, блин!

Услышав это, разъяренной фурией выскочила лохматая дама с опухшей физиономией и возбужденно заорала:

– Это я допилась, да? Ах ты <самка собаки> драная! Ты мне что ли скорую-то вызвала? Да я тебя и твоего Дениса <пользованного> сейчас вообще в полицию сдам!

– Ага, попробуй, ща ты сама уедешь!

– Тааак, а ну все успокоились! – гаркнул фельдшер Герман.

– Наталья Евгеньевна, пойдемте в комнату, присядем и пообщаемся! – сказал я.

– Нет, а чего присаживаться? Вон, смотрите, каких уродов они привели! – сказала она, показывая под диван и открыв нараспашку антресоли мебельной стенки.

– Ну лично я никого не вижу.

– Да вон, смотрите, под диваном-то кто лежит! Эй, все, хватит, давай вылезай, сволочь!

– А как под диван может кто-то залезть? По-моему, там даже ребенок не поместится!

– А вот поместился! Смотрите, вон рука торчит с когтями!

Далее, она переметнулась к антресоли и выворотив оттуда часть одежды, начала ее с остервенением пинать и топтать.

– Ннна тебе, падаль, на!

– Так, все-все, хватит! – велел я. – Хватит, сказал!

– А чего хватит-то? Вы посмотрите, где они только взяли такую страхолюдину! Вон, нос-то какой!

– Наталья Евгеньевна, не трогайте никого! Мы сами их заберем! Лучше скажите, когда выпивали последний раз?

– Два дня назад. Вы че, думаете, я пьяная что ли?

– Нет, не думаем. А до этого сколько выпивали?

– Да нисколько не выпивала! Только в Новый Год бокал шампанского и все!

– Ой, да что вы ее слушаете, она же пьет как лошадь! Вообще не просыхает! Надоело уже на ее рожу пьяную глядеть! – вмешалась дочь.

– Ах ты… – дернулась больная, видимо намереваясь физически наказать дочь, но мои парни крепко взяли ее за руки.

– Наталья Евгеньевна, если вы сейчас не успокоитесь, то мы вас свяжем! Хотите этого?

– Вы тут все заодно, что ли? – выкрикнула она, безуспешно пытаясь вырваться.

Тогда я демонстративно достал из чемодана вязки.

– Да вы чего? Свихнулись, что ли? – перепугалась она. – Не надо меня связывать!

– Хорошо, тогда сами, добровольно, собирайтесь и поедем.

– А куда поедем-то?

– В наркологию, конечно.

– Да ну что за … мать, ну за что?

– Не за что, а просто лечиться.

Все-таки увезли мы Наталью Евгеньевну. Ну а диагноз в данном случае очевиден и банален: алкогольный делирий.

Поводом к следующему вызову был без сознания мужчина шестидесяти одного года. При получении подобной прелести, я грязно ругаюсь.