Все фамилии, имена, отчества изменены.

Образцовые пациенты

Оттепель грянула. Да и ладно бы просто оттепель, так ведь ледяной дождь зарядил с ночи. В итоге безобразие полнейшее получилось: сплошной каток на улицах, аж блестит все. Иду, вижу – снег счищен до плитки. Ну, думаю, вот как хорошо, сейчас можно уверенно пойти, не балансируя. А там оказывается лед. Чуть было не упал, руками-ногами замахал, но все-таки удержался.

А на Центре прям красота: все почищено и песочком посыпано. Коллеги возле крыльца атмосферу отравляют табачным дымом. Ну и я решил от них не отставать, свою лепту внести в загрязнение окружающей среды.

– Сейчас на вызове меня разнервировали, полудурки, <распутная женщина>, конченные! Совсем уже головы потеряли! – зло прорычал врач предыдущей смены Мелехов. – Короче, на вызов приехали к мадаме, у которой головка бо-бо. Давление у нее было сто семьдесят на девяносто. Постарались, снизили до ста пятидесяти. Я-то думал, что она рада будет. А она при*ралась, везите меня в больницу и все тут. Мы с фельдшером вдвоем ее увещевали, так нет же, <так> ее мать! А когда я последний раз ответил «нет», она заявила, что я пьяный и ничего не соображаю! И сказала, что добьется моего увольнения за пьянку и профнепригодность! Да еще и Леху-фельдшера за компанию.

– Ну а ты чего?

– Чего… Сейчас у Дмитрия возьмем направления и поедем в нарко освидетельствоваться.

– Вот это правильно. А ее бы неплохо носом ткнуть в статью о клевете!

– Не, Иваныч, таких паскуд тыкать бесполезно. Конченные они!

Здесь нужно заметить, что Леонид Олегович имеет яркую внешность профессионального алкоголика: вечно красное лицо и сизый нос с прожилками. И это при том, что он если и может выпить, то только по грандиозному поводу и исключительно символически. Знаю я его давно, с молодости, но он и тогда был чужд алкогольным увлечениям.

Объявили конференцию. Старший врач в конце своего доклада, поведал об очередном «бахильном» скандале:

– Семнадцатая бригада приехала по вызову на высокое давление. Хозяйка квартиры велела надеть бахилы. Бригада отказалась. Препирательства ни к чему не привели. Тогда она отказалась от вызова, позвонила мне и потребовала другую бригаду. Но я ей сказал, что и другая, и третья и так далее бригады надевать бахилы не будут. После этого она заявила, что будет жаловаться сначала вам, а потом «более высокому начальству».

– Все правильно сделали, – сказал главный. – Пусть жалуется хоть президенту лично.

– Была еще одна жалоба, – продолжил старший врач, – фельдшер Курников на вызове, сделав внутривенную инъекцию, как-то угораздился «выстрелить» из шприца кровью в стену. Хозяйка ругалась, что на светлых обоях осталось кровяное пятно. А вот помощью осталась довольной. Ну там все нормально, никаких дальнейших последствий, я думаю, не будет.

– Ну и хорошо. Коллеги, если вопросов нет, всем спасибо! – завершил конференцию главный.

Уже по традиции первый вызов нам дали в десятом часу: в магазине без сознания мужчина пятидесяти лет. Вызывает полиция.

В сетевом продуктовом магазине в тамбуре между дверьми мирно спал грязный БОМЖ, наполнив это узкое пространство непередаваемым амбре. Двое полицейских стояли на улице.

– Вот, видите? – сказал один из них. – Продавцы и покупатели жалуются.

– Ну а вы почему меры не примите? – поинтересовался я.

– А куда он нам такой-то нужен? – возмущенно спросил лейтенант. – Он пьяный, его в вытрезвитель нужно.

– Вот и замечательно, вы имеете такое же право доставлять в вытрезвитель.