– Паша! Эй, просыпаемся! Давай-давай!

– Му… ну… чего?

– Мы – скорая помощь. Чего случилось-то, Паш?

– Ниче, я спал.

– Ну как ниче, нам сказали, что ты пьяный пришел и безобразничал?

– Нееет, не безобразничал я, вы чего? Я выпил немного и все, спать лег.

– Да что ты врешь-то, скотина! – вмешалась мать.

– Так, не мешайте, пожалуйста! – одернул я ее.

– Паш, а чего ты искал-то? Зачем чего-то разбрасывал?

– Да я сто рублей куда-то засунул и их искал.

– А ты сейчас где находишься?

– Как это где? Дома у себя.

– Какое сегодня число?

– А я не знаю.

– Ну а какой месяц и год?

– Ну это… Новый Год был недавно, зима.

– Так какой же год-то сейчас?

– Двадцать третий.

– Паш, а тебе ничего не видится, не слышится?

– Нет, ниче.

Вот и побеседовали. Обманов восприятия, дезориентации я у него не углядел, и ни о каком психозе вообще речи не шло. Ну а само по себе слабоумие оснований для госпитализации не давало. Рассказал об этом Пашиной маме, что вызвало целую бурю недовольства:

– Как это нет психоза, да вы что? То есть, он может и дальше пить?

– Если всех пьяных мы будем госпитализировать, то никаких больниц не хватит. Так что мы здесь не нужны. До свидания!

– Ну ладно, я на вас все равно управу найду! Дайте мне телефон вашего начальства!

– Да пожалуйста, пишите.

В общем оказался этот вызов пустым и необоснованным.

Теперь поедем на больную ногу у мужчины шестидесяти семи лет.

Плотный, с изрядным брюшком, больной в одних трусах сидел на кровати и с интересом разглядывал собственную ногу.

– Здравствуйте! Вот, понимаешь, ноги разболелись, особенно правая. Болит и болит, всю ночь не спал.

– Только сегодня заболела?

– Нет, какой сегодня, я уж давно ногами-то мучаюсь. Но сегодня прямо караул! И вон, посмотрите, что-то палец почернел. Ударил я его, что ли? Может сделаете какой укольчик?

– Укольчик-то сделать нетрудно. Вот только у вас все намного серьезнее чем вы думаете.

– А чего такое-то?

– А то, что палец у вас почернел не от удара, а от начинающейся гангрены.

– Да вы что? Серьезно, что ли?

– Да уж куда серьезней. Такими вещами не шутят. А вы куда-то обращались?

– Нет, никуда. Супруга меня заставляла, а я никуда не пошел. Но может все-таки пройдет?

– К сожалению, нет. Поедем, Геннадий Иваныч, в больницу.

– Так мне ногу-то отрежут, что ли?

– Сейчас приедем и хирург вам все объяснит.

Присутствовавшая при этом разговоре супруга больного, громко запричитала. Да, тяжелая эта сцена, но ничего не поделаешь.

Что же такое было у Геннадия Иваныча? Это был облитерирующий атеросклероз нижних конечностей. На правой ноге кровообращение ухудшилось настолько, что начала развиваться гангрена. Свезли мы его в хирургию, где прямо сразу он получил вердикт о необходимости ампутации.

Так, что-то уж мы заездились, давно уже обедать пора. Все, наконец-то разрешили.

На Центре было четыре бригады. Ну что ж, неплохо. Вот только если нам дадут профильный вызов, то понятно, что мы поедем безо всякой очередности.

Ну и точно, через час вызвали. Поедем на психоз у мужчины пятидесяти двух лет.

В подъезде дома нас остановили две крайне возмущенных женщины:

– Так, послушайте, у нас уже сил нет терпеть, мы как на пороховой бочке живем! – сказала одна.

– Сейчас мы вам все расскажем! – подключилась другая. – Витя Купцов, к которому вы приехали, инвалид недееспособный.