– Вот в том-то и дело, что нет! Как эти деятели рассказали, они хотели эту пьянь в чувство привести и на месте оставить! Мне думается, они и сами не поняли, зачем так сделали! В общем, пусть всем наука будет!

После того, как главный врач закончил, включилась начмед Надежда Вячеславовна:

– Коллеги! Напомню вам, что сообщения о смертях должны передаваться лишь в трех случаях: при наличии признаков насильственной смерти, если не установлена личность умершего или в случае смерти в общественном месте. Буквально вчера звонили из УВД и очень сильно ругались по поводу того, что в дело и не в дело передают сообщения. Ну, к примеру, вы же должны понимать, что если дома умерла больная старенькая бабушка, то зачем сообщать-то? Так что примите, пожалуйста, к сведению!

Вот и все, отшумела конференция, теперь можно и в «телевизионке» посидеть. «Затусить», как молодежь выражается. Но в восемь ноль-ноль всех быстренько разогнали по вызовам, оставив нашу бригаду в одиночестве. Около девяти хлопнула входная дверь, послышались шаркающие шаги, оханье и перед нами появилась пожилая женщина, бледная до белизны.

– Ох, здравствуйте! Помогите мне… ой, как плохо-то… Вот, в магазин пошла, да не дошла…

Фельдшер Виталий поднялся в диспетчерскую сообщить об обращении, а мы с Германом привели больную в кабинет амбулаторного приема. Она жаловалась на дурноту, сильную слабость и неприятные ощущения в груди. Давление сто на семьдесят, пульс сто четыре. На ЭКГ – бяка противная: подъемы сегмента ST, отрицательные тэшки, желудочковые экстрасистолы.

Да, инфаркт во всей красе, безболевая форма. Прежде чем везти, стабилизировали больную, сделав все, что по стандарту положено. Поживей она стала, ушли мертвенная бледность и страх. Ну и спокойно свезли мы ее в областную больницу.

После освобождения дали вызов: травмы руки и ноги у женщины сорока трех лет в подъезде жилого дома.

Пострадавшая с грустным видом сидела на мокрых ступеньках. Хотя про грустный-то вид это я лишка ввернул. Ведь из-за травм пока еще никто не от радости не плясал.

– Здравствуйте, я – уборщица. Оступилась и грохнулась. Руку и ногу повредила. Руку-то точно сломала, а коленку вроде просто ушибла.

Да, пострадавшая была права. Перелом лучевой кости со смещением был виден невооруженным взглядом, а надколенник, в народе называемый коленной чашечкой, был по всей видимости цел и просто ушиблен.

Обезболили мы бедолагу, руку зашинировали, говоря правильным языком, выполнили транспортную иммобилизацию, на коленный сустав фиксирующую повязку наложили. Ну а после всего этого в травмпункт свезли.

Велено ехать в сторону Центра. Едем-едем, может быть доедем. И ведь точно доехали! Там уж две бригады были: седьмая – кардиологическая и четвертая – неврологическая. К сожалению, наш главный скоропомощной приказ триста восемьдесят восемь эн, таких бригад в настоящее время не предусматривает. А потому, официально они являются врачебными общепрофильными. Однако по факту, вызовы им дают, соответственно, кардиологические и неврологические. Ну ладно, можно и чайку накатить.

Долго мы не рассиделись. Дали психоз у мужчины тридцати лет.

Мама больного была вне себя от гнева:

– Так, забирайте его и увозите! – прямо с порога заявила она. – Совсем уже распустился, сволочь такая!

– Тихо, тихо! Что случилось, зачем увозить?

– Он инвалид детства, на учете стоит, слабоумие у него! – продолжила она выкрикивать рубленые фразы.

– Ну а нас-то зачем вызвали?

– Затем, что он совсем уже с катушек слетел! Опять запил! Как напьется, так безобразничает, орет и ругается! Сегодня сутра пораньше куда-то сходил и пьяный вернулся, начал по всей квартире колобродить, чего-то искал, все разбросал!

– А сейчас-то он где?

– Вон спит лежит, только недавно угомонился!

Да, виновник торжества мирно спал на диване.