– Сейчас мы вам все расскажем! – подключилась другая. – Витя Купцов, к которому вы приехали, инвалид недееспособный. У него брат опекун, но это одно название только! На самом деле, Витька брошенный! Этот братец придет и уйдет, а Витька сам себе предоставлен! Да разве можно его без присмотра оставлять? Он же вообще без соображения! То орет, то стучит, то бросает чего-то! Да в конце концов, долго ли это все будет продолжаться-то?

Тут на шум выскочил мужчина и заорал:

– Да хорош уже врать-то! Вы чего тут наговариваете? Дуры, что ли?

Начавшуюся было перепалку мы пресекли и зашли в квартиру.

– Теперь давайте спокойно, внятно рассказывайте, что случилось и зачем нас вызвали, – сказал я брату больного.

– Да чего, Витьке хуже стало со вчерашнего дня. Говорит чего-то непонятное, вообще ум потерял. А этих дур вы не слушайте, он не брошенный, я его постоянно контролирую! Он, хоть и больной, но все соображает, дома все сам делает.

Пока брат это говорил, Виктор стоял поблизости и вроде как внимательно слушал. Прошли мы в комнату и стали беседу беседовать:

– Ну что, Вить, рассказывай, что случилось, что тебя беспокоит?

– За мной наблюдают.

– А кто наблюдает-то? Брат и соседи?

– Не, какие-то духи. Двадцать три, сто тридцать один, пятьдесят шесть…

– И что это за цифры? Так духи называются?

– Я был у той ямы, – показал он на окно, – и начал там развитие духов.

– Это что за яма?

– Да вон там, большая.

Я не поленился, подошел к окну и увидел раскопанную теплотрассу.

– То есть, духи находились в яме?

– Да.

– А больше их нигде нет?

– Нигде и они заводили меня.

– Как заводили, куда?

– До ямы.

– Так и что же они дальше делали?

– Чайник с кипятком. В голову впивались, не давали думать и отдыхать.

– А чайник здесь причем?

– Так все с него и пошло.

– Как так-то?

– Я думаю это написал Сергею Петровичу. Его хотели сжечь у скамейки.

– Кто хотел?

– Не знаю… Графиня. У нее было четырнадцать кипятков.

– Все ясно, Виктор. Давай-ка одевайся и поедем в больницу.

У Виктора, по всей видимости, параноидная шизофрения и выраженный личностный дефект. Вы, конечно же, обратили внимание на совершенно непонятные высказывания. Так вот это называется «шизофазия» – разорванность мышления, возникающая вследствие грубого нарушения логических связей. По моему убеждению, брат больного, мягко сказать, слукавил, заявив, что ухудшение у Виктора наступило лишь вчера. Нет, вот так вдруг, будто по щелчку выключателя, подобное не происходит.

Вот и еще вызовок прилетел: плохо онкобольному сорока шести лет.

Встретила нас пожилая женщина с лицом, отражающим неизбывное горе:

– Здравствуйте, я мама его, – вполголоса сказала она, борясь со слезами. – У него рак поджелудочной, последняя стадия. Что-то он дышит тяжело, прямо задыхается.

– Справка из онко есть?

– Да, вон на столе.

Больной с бледно-желтым лицом лежал в постели и тяжко дышал.

– Принесите, пожалуйста, еще подушку, а лучше две! – велел я.

Подушки подложили, придав больному возвышенное положение.

– Андрей, что сейчас беспокоит?

– Дышать плохо…

– А что-то болит?

– Нет, ничего, только в животе какая-то тяжесть, как будто гантель проглотил…

Прокапали мы его с глюкокортикоидным препаратом, после чего одышка стала поменьше. Вот, собственно и все, что мы смогли сделать. Понятно, что Андрей доживал свои последние дни, но изменить что-либо, мы были не в силах.