Она тогда увидела свое лицо в зеркале, что находилось напротив, и ужаснулась. Мертвыми губами проговорила обычные слова прощения, после чего муж отправился спать, а она долго сидела в ванной, буквально кусая локти, чтобы не заорать.

А потом старшая дочь ушла из дома. Закончила школу, поступила в институт, проучилась один год, а потом сказала, что уходит к своему парню жить. Парень был на пару лет старше, где-то подрабатывал и снимал квартиру-студию.

Анна тогда была в шоке оттого, что Маша ничего ей не сказала. Ну ладно, с отцом у нее и правда были не те отношения, но все же… А дочка ответила спокойно, что ей в семье плохо, что отец к ней совершенно равнодушен, сестра ее терпеть не может, что она устала от ее мелких гадостей.

— А я? — не выдержала Анна.

— Ты заморозила себя, и непонятно, что ты чувствуешь на самом деле, какая ты внутри.

Муж страшно разозлился и порывался устроить скандал тому парню, к которому ушла Маша. Дашка откровенно злорадствовала. Анна же поразилась, до чего ее дочь оказалась проницательной, все верно про нее поняла.

Без Маши стало совсем плохо, и тогда Анна решила. Муж не даст ей развода, она не может уйти в никуда. Что делать с Дашкой? Она точно не согласится уйти с ней.

Дашке тринадцать, Анне нужно вытерпеть еще пять лет до восемнадцати. И тогда она уйдет. Просто уйдет — и все. Куда угодно, снимет квартиру и прекратит всяческие отношения с этой семейкой. Исключая Машу, конечно.

И тогда Анна стала понемногу откладывать деньги, чтобы хватило на первое время.

Получалось у нее не очень, потому что приходилось кое-что давать Маше. Муж наотрез отказался оплачивать ей квартиру, вообще вычеркнул ее из жизни. Анна не стала скандалить — все равно толку не будет. Только нервы испортишь.

Жизнь продолжалась, а потом судьба послала ей неожиданный, удивительный шанс.

Она все рассчитала по времени, осталось всего два года до Дашкиных восемнадцати лет, и эти два года Анна обязана была выдержать. Она считала не годы, не месяцы, а дни.

И вот сегодня этот мерзавец все испортил. И Генка, как он мог на такое согласиться? Впрочем, все они хороши.

Анна очнулась и со злостью сунула колготки в чемодан. Раз решила уйти — нужно выполнять.

Дашка тупо смотрела на нож в своей руке. Откуда он взялся в сумке у матери? Что вообще происходит?

В это время дверь квартиры открылась.

На пороге стоял отец, лицо у него было какое-то странное, чужое, незнакомое.

— Пап… — начала Даша. — Что-то случилось?

Она хотела уточнить, отчего они с матерью поругались, но решила не рисковать, уж очень злым выглядел отец.

— Случилось… — ответил он и тут увидел в руках у Даши окровавленный нож.

— Что это у тебя? — спросил он удивленно и испуганно. — Откуда это? Где ты это взяла?

Голос у него был такой чужой, такой хриплый, что Даша всерьез испугалась.

— Это… это было у нее в сумке… — пролепетала она, показав глазами на дверь спальни.

— У нее?! — страшным голосом повторил отец. — Зачем ты это трогала? Положи немедленно назад!

Даша хотела было положить нож обратно в сумку, но отец подскочил к ней и выпалил:

— Нет, так нельзя… там твои отпечатки…

Он выхватил нож у Даши, заметался по прихожей, увидел пачку салфеток, принялся вытирать нож.

В это время открылась дверь спальни.

Мать стояла в дверях.

— Что здесь происходит? — спросила она деревянным голосом.

Анна пыталась сохранять спокойствие. Хотя бы внешнее, хотя один бог знает, чего ей это стоило.

Надо же, муж явился так рано.