Широкое загорелое лицо, глубоко посаженные глаза, внимательный взгляд…

Кривой, словно сломанный нос…

Анна вспомнила, как ехала в свою нору в ночь рокового корпоратива. Вспомнила, как их машину остановили в безлюдном месте фальшивые полицейские…

Ну да, это был тот же самый человек!

Только тогда он был в форме полицейского, а сейчас одет курьером. Ну да, любая униформа, особенно такая броская, отвлекает внимание, и люди запоминают только саму униформу, не обращая внимания на внешность одетого в нее человека…

Анна с трудом удержалась от того, чтобы оглянуться на курьера, с трудом удержалась от того, чтобы броситься наутек.

Она прошла еще десяток шагов, выпрямив спину, и только тогда остановилась перед витриной магазина, якобы для того, чтобы рассмотреть выставленные в этой витрине платья.

И незаметно скосила глаза назад.

Фальшивый курьер остановился перед служебным входом в ресторан, позвонил в дверной звонок и скрылся за дверью…

Анна с трудом перевела дыхание, постаралась успокоиться.

Ну да, это тот же самый человек, но он ее, кажется, не заметил. А что он пришел в ресторан…

Конечно, вряд ли это случайность, но она с ним, к счастью, разминулась и больше сюда не придет…

Неподалеку была трамвайная остановка.

Анна села на первый попавшийся трамвай, проехала несколько остановок, пересела на другой маршрут. Вышла и пересела на случайный автобус.

Так она пересаживалась несколько раз и только после этого поехала к своей норе.

Возле самого подъезда она снова столкнулась с соседкой Верой Степановной. Та несла на помойку большой пакет с мусором, брезгливо отставив руку, чтобы не запачкаться. Увидев Анну, остановилась и проговорила:

— Здравствуй, Таня! Легко ты одеваешься. Холодно же на улице, а ты в таком легком плаще. А завтра еще холоднее будет, у меня кошка нос лапой закрывает, а это к холоду…

Анна что-то пробормотала в ответ и юркнула в подъезд.

Едва она вошла в квартиру, как зазвонил телефон, тот самый, специальный, он всегда находился в этой квартире. Свой обычный Анна не включила.

На этот раз звонила действительно Мишель.

— Татьяна Сергеевна, — проговорила она деловым, озабоченным тоном. — По Мегатеку сегодня очень хорошая динамика. Мне кажется, нужно брать. Удачные перспективы.

— По Мегатеку? — переспросила Анна, переключаясь на деловую волну. — А что у нас с акциями «Вестимпекс»?

Мишель на мгновение замешкалась, но быстро сориентировалась и сообщила:

— В данный момент цена падает, но мне не кажется, что это перспективные акции. У вас и так уже тридцать процентов, вряд ли имеет смысл…

— Бери еще! Бери все, что сможешь. Только анонимно. Чтобы ни одна живая душа не знала…

— Ну это само собой… но я не уверена, что за этой компанией хорошие перспективы…

— Я сказала — бери!

Мишель подтвердила заказ и отключилась.

Анна посидела немного, прикрыв глаза, чтобы успокоиться.

Не получилось, потому что накатили воспоминания.

Тогда, три года назад, после ухода Маши, она была в шоке. Дочь не сказала ей всего, что думала, просто ушла, но Анна ощущала себя глубоко виноватой. Правильно ли она сделала, что просто замкнулась, стиснула зубы и молча терпела все от мужа? Она думала, что так будет лучше, все-таки семья сохранится.

Оказалось, не было никакой семьи, и Маша это прекрасно видела. Да если честно, то и Дашка это чувствует, знает, что отец ее, Анну, и в грош не ставит, оттого и ведет себя отвратительно.

Но у нее просто не было выхода, ей некуда было идти с двумя детьми. Слабое оправдание.

Но не в характере Анны было поддаваться унынию и тайно рыдать в подушку.