Оставался только один выход, он вертелся в голове с тех пор, как я с сожалением отвергла биткоины в криптокошельке Гейба, ведь не могла ими пользоваться. Хотя это не совсем правда. Наличные снять не могла, а переслать – пожалуйста. Двадцать тысяч фунтов… Такой взятки довольно, чтобы прибегнуть к последнему варианту. Только это еще рискованнее, чем доверять Джеффу. И я понятия не имела, как к этому подступиться.

Я знала основы. «Тор». Черный рынок. Знала даже некоторые названия: Versus, AlphaBay. Правда, ни в какую не вспомнила бы объяснений Гейба. Он изрядно покопался в темных уголках интернета, но не чтобы покупать, особенно учитывая наказание за хакерство еще в школьные годы, просто следил за товарами: паролями администратора, дампами базы данных, способами взлома программного обеспечения. За всем, что могло повлиять на наших клиентов. Иногда рассказывал, на каких рынках что продается, какие заслуживают доверия, а на какие проникли федералы или мошенники, которые могут перевести биткоины на депозитный счет и сбежать с наличными. Откровенно говоря, я особо не вслушивалась: мне эти сайты казались отстойной невразумительной версией «Крейглиста», только для более отчаянных авантюристов и придурков. Теперь я больше всего жалела, что не обратила внимания на рассказы Гейба. Потому что, как понимаете, на «Амазоне» не продают самоучителей по работе с «Тором» или справочников по черным рынкам.

Я собиралась пойти черт знает куда и предложить кучу денег совершенно незнакомому человеку. И понятия не имела, чем кончится: то ли сработает, то ли умру в придорожной канаве.

Суббота, 1 февраля

 День минус первый

– Кажется, здесь, – сказала я водителю грузовика, когда мы подъехали к заправке на шоссе М1, где я договорилась о встрече с M4dR0XXX600, или Мэдроксом[20], как я мысленно его называла, ведь это проще произнести. – Честное слово, не знаю, как вас отблагодарить.

– Не вопрос, – отмахнулся водитель. Он перестроился в левый ряд, украдкой на меня покосившись. Вид у него был… пожалуй, встревоженный, поэтому я выпрямила спину и постаралась унять дрожь.

Трясло меня еще с утра. Сначала думала, от холода: в Сити я спала рядом с воздуховодом, но в отличие от других бездомных неподалеку, без картонки, и все тепло от воздуховода поглощал холодный бетонный тротуар. Правда, потом я слонялась по магазинам и библиотекам, где обычно довольно жарко, но почему-то никак не могла согреться. Теперь я вдобавок потела и поневоле признала, что серьезно больна.

Сильнее меня тревожило другое: я уже не чувствовала раны, но не потому что она заживала. Сейчас мучительно болело все туловище, я не могла больше проглотить ни кусочка без рвоты и поэтому сидела, полусогнувшись, в этом грузовике. Я голосовала с самодельным знаком «М1, север», пока он не остановился.

– Слушай, милая, не хочу… В общем, в чужие дела не лезу, но ты точно не болеешь?

Я закрыла глаза. Готовилась к очередной отповеди: со мной, мол, все в порядке, нечего доставать. Но почему-то неуклюжая доброта и, наверное, возраст – ему было где-то за шестьдесят, примерно как моему отцу, будь он жив, – соврать не давали.

– Чуть-чуть нехорошо, – сдержанно призналась я. – Полегче станет, когда встречусь… – Забыла, что ему сказала в начале. Мысли затуманились, а голова болела. – …с другом, – неуклюже закончила я.

– С другом, да? – Мы проехали на север еще около мили, он включил поворотник и выдал, будто собравшись с духом:

– Послушай, дочка, я уж хотел промолчать… Я знаю, кто ты.

Сердце ухнуло в пятки. Туман в голове мигом рассеялся, сменившись настороженностью и страхом.