От боли нашлось только две таблетки из полупустого кармана рюкзака. Впрочем, вряд ли безрецептурные лекарства справились бы с огнем, охватившим вдобавок грудь. Ну, лучше, чем ничего. Я сжевала кислое лекарство, усилием воли выпрямилась и прошла последние ярды до квартиры Коула.

Вновь поразилась красоте бывшего склада, исторического здания, и поймала себя на мысли: «Разница между этим домом и нашей скромной квартиркой в Южном Лондоне столь очевидна, как мы раньше не задумались?» Пожалуй, она только показывала, как сильно разошлись жизни Коула и Гейба со школьных времен, когда они вместе писали коды и играли в комнате Гейба. Коул выбрал проторенную дорожку: отучился в Кембридже, поднялся по карьерной лестнице и насладился всеми ее плюсами – опционами на акции, просторными кабинетами, премиальными. Гейб же избрал собственный путь, следуя своим принципам и любопытству первооткрывателя – этим он вообще отличался всю жизнь.

Разница между ними не влияла на дружбу. Гейб отпускал колкости: Коул, дескать, продался в корпоративное рабство. Коул, в свою очередь, шутил, что принципы на хлеб не намажешь.

Тем не менее я отлично помнила, как Гейб отклонял предложения более крупных компаний-разработчиков, чем «Цербер», но даже там столько не предлагали. Теперь, конечно, все прояснилось. Как давно Коул за деньги оставлял лазейки в приложениях «Цербера»? Пять лет? Больше?

У двери дома Коула я поняла, что не продумала варианты. Вдруг он откажется впустить? Я нажму на звонок, а он пошлет меня подальше или вызовет полицию? Рискнет? Или пойдет ва-банк? Он позволил убить лучшего друга, лишь бы защитить эксплойт. Я не льстила себя надеждой, что мою жизнь он ценит выше.

Нужна подстраховка.

Спрятавшись в темноте у входа, я вытащила ноутбук, подключилась через точку доступа на телефоне и вошла в «Твиттер», «Дискорд» и «Инстаграм» Гейба. Все они требовали двухфакторной аутентификации, и я с дрожью достала из рюкзака телефон с подмененной симкой. Палец завис над кнопкой. Решалась моя судьба. «Сразу как включу телефон, – думала я, – Малик узнает». За сколько меня нашли на стоянке? Минут за тридцать-сорок с небольшим? На этот раз – в центре Лондона в окружении полицейских участков – меня схватят куда быстрее.

Но мне нужны были аккаунты Гейба, не мои. Он общался с людьми, для которых код не набор символов, а карта действий Коула. С объяснениями.

Выбора не оставалось.

Я включила телефон и ждала.

Затем вошла в аккаунты Гейба и один за другим начала загружать файлы из облака.

Вниманию всех хакеров, специалистов по информационной и кибербезопасности. Я жена Гейба, Джеки. Хочу показать вам, над чем Гейб работал перед смертью. Уверена, эти события связаны. Полагаю, он обнаружил серьезную неисправленную уязвимость, которая затрагивает одно или даже несколько самых популярных приложений на рынке. Пожалуйста, ознакомьтесь с этими файлами и в целях собственной сохранности перешлите всем, кого знаете. Потребуйте, чтобы «Цербер» исправил уязвимость. Вы в опасности. Ваши телефоны в опасности. Я считаю, моего мужа заставили замолчать, поэтому говорите как можно громче!

Опубликовала. Руки дрожали.

Я взяла телефон, закинула рюкзак на плечо и направилась к двери Коула. Сделала все, что могла, выиграла минут пятнадцать свободы. Оставалось только встретиться с Коулом лицом к лицу.

– Да? – сипло и встревоженно спросила женщина. – Кто это?

– Добрый день! – Я стояла поближе к камере, закрывая обзор, не давала увидеть, что у меня в руках.