– Издеваетесь? – Тревога уступила место досаде. – Время полночь! Не заказывала я пиццу!

– У меня чек на пиццу для… Коула Гаррика, квартира четыре.

– Четырнадцать! Я спала, между прочим! Вы что, не можете нормально принять заказ? Ай, ладно… – Раздался жужжащий звук, и сердце в надежде подпрыгнуло. – Поднимайтесь. И передайте от меня: «Говори четче!»

Она швырнула трубку, а я бросилась вперед и толкнула тяжелую металлическую дверь с такой скоростью, что рана в боку запылала от боли и чуть затихла, когда дверь закрылась.

Впервые за последние часы меня это ничуть не волновало. Усталость прошла, боль притупилась от предвкушения. Каждая жилка трепетала. Я вернулась на свое законное место – хищника, а не жертвы.

В фойе всюду стояли украшения интерьера: то ли промышленные реликвии из прошлой жизни здания, то ли дорогостоящие предметы искусства, сделанные на заказ, чтобы будущие покупатели почувствовали причастность к истории. Лифт представлял собой огромную металлическую коробку с раздвижной решеткой. Я вошла внутрь и потянула на себя дверь, а сердце колотилось от страха и предвкушения.

Он лязгал и стонал, поднимаясь по этажам, пока наконец не остановился наверху. Я отодвинула решетку и вышла. Предстояло забраться в квартиру Коула, то есть самое трудное. Но я же пентестер, пусть больная и раненая. Проникать куда не положено – моя работа.

Я обдумала варианты.

Первый: позвонить в дверь и надеяться, но даже если Коул настолько глуп и откроет, не посмотрев в глазок, не факт, что я пробьюсь внутрь. Раньше еще куда ни шло. Я не могла сравниться с Коулом ни по росту, ни по силе, но была жилистой, ловкой, умела уворачиваться и вообще защищать себя, а вот он – вряд ли. Но сейчас, дрожа от волнения и температуры, с раной в боку… Ни единого шанса. Я и стоять не смогла бы, если бы не прилив адреналина. А он когда-нибудь закончится.

Второй вариант: взломать дверь. Уже лучше. Я взяла с собой отмычки. Одна загвоздка: дверь передо мной была из цельного металла и мастерски подогнана, нигде ни щелочки, с замком Брама, который, как известно, трудно поддается взлому. Будь у меня побольше времени, может и справилась бы, но не хотелось щелкать отмычками, пока не застигнут.

Когда осматривала коридор в поисках вдохновения, взгляд упал на вторую, последнюю дверь на площадке. На ней висела табличка «Пожарный выход», и я скорее из любопытства заглянула внутрь.

Лампы засекли мое присутствие и включились, освещая лестницу – два пролета: один ведет наверх к двери без опознавательных знаков, другой – вниз в темноту. Квартира Коула – пентхаус, а значит, дверь почти наверняка на крышу.

Я поднималась, держась за перила одной рукой и прижимая другую к ребрам. Всего один пролет, двадцать-тридцать ступенек, а по ощущениям – в три раза больше, даже труднее, чем лестница на стоянке. Я добралась наверх дрожа. Каждый вдох причинял муку, я дышала неглубоко, стараясь не разбудить дремлющий комок боли. Пугало, что становилось все хуже. Я была очень больна, врать себе не стала. Правда, это не останавливало. Заботило лишь одно: разоблачение Коула.

На двери без опознавательных знаков на самом деле висела маленькая табличка: «Доступ на крышу только для персонала». Сигнализации не заметила, поэтому с надеждой повернула и толкнула ручку. Дверь распахнулась, и я ступила на посыпанный гравием парапет.

Площадка оказалась намного меньше, чем я представляла: просто аккуратный участок на покатой крыше склада. Но когда подошла к краю и посмотрела вниз, увидела то, на что надеялась, – балкон Коула, прямо подо мной. Далеко-далеко – вот в чем беда. В пентхаусе были высокие потолки, спускаться предстояло на десять футов, не меньше, а то и все двенадцать.