– Я под арестом? – Вышло скорее: «Я подрст?»

Хел поняла и покачала головой.

– Вряд ли. Точно не знаю, хотя никто такого не говорил, и полиции тут нет. Пока ты спала, заглядывала та женщина, Малик, но врачи не пустили.

Я закашлялась, и Хел вскочила налить мне воды. Поднесла тонкий пластиковый стаканчик к губам, и я глотала теплую жидкость, будто марочное вино, а затем опять кашлянула.

– Где Коул? – сипло спросила я. В носу и горле непонятно першило. Заболела?..

– Не знаю, – с сожалением ответила Хел. – Малик ничего не сказала.

Я призадумалась. Коула задержали? Он успел скрыться? Если да, как долго в бегах?

– Сколько времени?

– Сейчас… – Хел посмотрела на экран. – Десять тридцать. Утра.

Я обхватила голову руками, стараясь подсчитать, хотя от простейшего усилия в висках застучала боль. Ладонь заныла, и я увидела: ничего руку не связывало, просто на сгибе локтя была закрепленная пластырем канюля, а от нее извивалась вверх трубка.

Последним вспоминалось только, как я гналась за Коулом по лестнице, а полицейский меня схватил. Где-то за полночь.

– Значит, я проспала… десять часов?

Лицо Хел изменилось. Она покачала головой и мягко сказала:

– Десять тридцать понедельника. Ты пролежала без сознания больше суток, сестренка. Я уже испугалась. Да все испугались. Ты немного пришла в себя после наркоза, но вроде бы меня не узнала.

– Наркоза?!

– Ну да, после операции.

– Что?!

– На боку. Тебе наложили кучу швов. Врач сказал… Э-э… Сепсис и двухмоментный разрыв селезенки вроде бы. Как ты умудрилась? В тебя стреляли?

Я подавила стон. Внезапно у капельницы и тянущего чувства в боку появилось объяснение. Швы. Конечно. Скорее всего, накачали лекарствами под завязку, поэтому и боль казалась такой отдаленной, а мысли путались.

– Нет, сама виновата. Напоролась на пику. Когда через забор лезла.

– Могла бы догадаться! – Хел улыбалась со слезами на глазах. – Конечно. Боже, Джеки, как я испугалась! Я никак не могу потерять и тебя тоже. После… мамы и папы. У меня есть только ты!

Она это уже говорила… Точно в прошлой жизни, когда все началось, мы сидели на кухне у нее дома.

Хел нежно приобняла меня, и я закрыла глаза, прижимаясь к ней в ответ. Хотелось плакать, но по другой причине. Она ведь неправду сказала. У нее были Роланд, Китти и Милли – собственная семья.

А вот у меня – никого.

Я сделала то, что хотела. Однако не вернула Гейба, это невозможно. Он умер. А мне предстояло будущее в одиночестве.

Я с трудом сглотнула, а Хел вытерла глаза, смеясь над собой. Когда она искала платок в кармане, из-за шторы донесся шум.

– Тук-тук. Можно войти?

– Конечно, – дрожащим голосом ответила я. Из-за шторы показалось лицо старшего детектива Малик.

Тело отозвалось быстрее разума: я напряглась так, словно убегала от хищника, а не лежала на больничной койке. Я скрывалась от этой женщины целую вечность и не могла привыкнуть к мысли: погоня окончена.

– Как себя чувствуете? – осторожно спросила она.

Я поскорее скрыла испуг.

– Фигово. Вы… его арестовали? Коула?

Лицо Малик просветлело.

– Да. Поймали на полпути благодаря вашей записи…

– Записи? – удивилась Хел. – Какой?

– Вижу, вы в «Твиттере» давно не бывали, – суховато отметила Малик. Хел покачала головой, а Малик удивленно и слегка устало объяснила:

– За последние сутки ваша сестра, так сказать, завирусилась. Мало было загрузить подробное руководство по взлому популярного приложения, так она решила провести трансляцию из дома преступника, в который, между прочим, вломилась.