Полицейские открыли дверь и двигались сообща, будто охотники, выслеживающие раненого зверя. В руках они держали то ли пистолеты, то ли шокеры. Я подняла руки. Едва стояла на трясущихся ногах.

– Вы его арестовали? – попыталась спросить я, но язык прилип к небу.

– Лечь на землю! – приказал коп. – На землю! Вы арестованы!

Я повиновалась, дрожа опустилась на колени, но телефон в кармане уперся в живот и мешал.

– Вы его арестовали? Коула Гаррика?

– На землю! – яростно крикнул полицейский. Я кивнула и хотела вытащить телефон. Большая ошибка! Полицейский увидел и потянулся за дубинкой.

– Руки на пол!

– Джейк, да это просто… – донесся издалека голос Малик.

Не успела она договорить, как на запястье опустилась дубинка. Руку я держала на полпути от кармана, поэтому удар пришелся по боку. Я рухнула, как подкошенная, позабыв о мобильном и вообще обо всем на свете, кроме огненной вспышки боли.

– Телефон! – пыталась выдавить я, но, кажется, не получилось. Может, я и кричала, не знаю. Помню только искры перед глазами и боль во всем теле. А потом я потеряла сознание.

Понедельник, 13 февраля

 День первый

– Милая!

Меня разбудил низкий ласковый голос Гейба в ухе. Я моргнула, повернула голову набок и увидела: он лежит рядом на смятой простыне, а на темных волосах в лучах солнца играют торфяного оттенка блики. Он неспешно улыбнулся, точно не мог удержаться, и мое сердце сжалось от любви и тоски.

– Привет, дорогой! – Я перевернулась, впитывая в себя каждую черточку, проводила рукой по гладким плечам, спускалась от ребер к бедру, ощущая тепло его кожи – вот он весь, во плоти.

– Я люблю тебя, – сказал он, и почему-то внутри что-то заболело, надломилось. В чем дело? Отчего знакомые слова ранили меня, как нож, как физическая боль под ребрами?

– Гейб? Что такое?

Он лишь покачал головой.

– Просыпайся, Джеки.

– Я не сплю! – Как только слова слетели с губ, я сразу поняла: неправда. Гейб все еще качал головой, отодвигался дальше. Я потянулась к нему, а он уже ускользал. – Гейб, нет! – всхлипнула я. – Пожалуйста, подожди меня!

– Проснись, Джеки, – прошептал он.

Мне хотелось кричать: «Нет, нет, я не хочу возвращаться!»

Поздно. Я окончательно проснулась. На закрытые веки падали лучи солнца, теперь уже настоящего. Я вернулась в реальный мир. Мир, в котором не было Гейба, а боль мучила до тошноты явственно. Сердце щемило от тоски. Сон казался настоящим, невыносимо настоящим, и я не хотела просыпаться.

Однако что-то изменилось. Впервые за… сама не помнила сколько, под спиной была не твердая холодная земля, а мягкая, как губка, постель. Боль, еще вчера острая и неотступная до дрожи, теперь странно отдалилась. И мне было тепло, даже жарковато.

Я открыла глаза. В них ударил ослепительный свет. Где же я?.. В палатке? Рядом висела ткань. Хотя нет, не в палатке: я заметила потолок и окно за кроватью.

Пока измученный разум пытался понять, я обратила внимание на другое: на стуле у кровати сидела Хел и что-то смотрела в телефоне.

Я попыталась заговорить, но из горла вырвался только хрип. И этого оказалось довольно: она резко вскинула голову и просияла от облегчения.

– Джеки! Слава богу! Молчи, милая. Ты в больнице. Ты нас здорово напугала, честно говоря.

Я сглотнула. В горле пересохло, меня слегка подташнивало. Попыталась приподняться на кровати, но руку что-то связывало, и от движения заболел бок, причем как-то непривычно. После недолгой борьбы я сдалась и дрожа опустилась на подушки.