Вот только — где я, и где бизнес? Человек, который всю жизнь ловил злодеев, не обладает достаточной квалификацией для того, чтобы строить предприятие, юлить с налогами, выстраивать производство, отлаживать логистические цепочки и разбираться с поставщиками. Да и в остальных вопросах попаданец я такой себе. Что я такого могу знать о своем мире, чтобы предложить это новому?

Закончив «пятиминутку отчаяния», я пробормотал: «Ну, велик, так велик!» И полез в карты в поисках адреса, куда нужно съездить, чтобы опросить потерпевшего. Только под конец сообразив, что занимаюсь тупой работой, вместо того, чтобы просто попросить сделать ее Касуми. То есть, Ксюшу. Привык по-старинке.

— Вкалывают роботы, а не человек, — пропел я в пустом салоне, когда адрес высветился на экране бортового навигатора, новая помощница без труда к нему подключилась. И поехал в СНТ раскрывать кражу века.

Хотя здесь было принято другое обозначение — дачи. Злобино когда-то было деревенькой, влившейся в черту постоянно разрастающейся столицы. Большую часть частного сектора снесли еще до рождения Михаила, застроив территорию многоэтажными домами, но кусочек нетронутой злобинской глубинки каким-то чудом сохранился. Всего шесть кварталов, окруженных со всех сторон высотками. Где бабушки сидели на лавочках у своих калиток, а не подъездов. И выращивали в крохотных огородиках всякие овощи.

Городские власти, не в силах выкупить у упрямых стариков дома, обозначили место «зоной рекреации», присвоили ему статус дачного поселка, и стали ждать, когда последние из могикан вымрут, а их дома можно будет снести.

Это мне все Ксюша рассказала, пока ехали. Не то чтобы важная информация, но нужно же понимать, как среди современного мегаполиса умудрилась сохраниться такая пастораль.

Дороги, кстати, тут тоже были деревенскими. Гравийными, а не асфальтированными. Видать, чиновники из мэрии так мстили несговорчивым хозяевам. Небось еще и воду с газом проводить отказывались — с них станется. Так что я оставил машину у воротной арки с надписью поверху «Дачный поселок 'Радужный»". И пошел искать потерпевшего пешком. Хорошо еще нейросеть подсвечивала в очках маршрут, а то бы я в незнакомой локации быстро заблудился.

Заявитель — Костюков Геннадий Михайлович, проживал практически в географическом центре дач. Дом ему остался от умершей бабки, а после развода с женой, проживал он тут постоянно — полезная все-таки штука, эта нейросеть. Когда до него добрался, потерпевший поминал безвременно ушедшего от него двухколесного друга в компании с соседом.

Две лавки, вкопанные у забора, дощатый столик на массивной ножке под практически голыми уже ветками плакучей ивы, на нем бутылка, два стакана и немудрящая закуска в виде открытой банки консервированных огурцов. Так и не скажешь, что ты в городе. По ощущениям — в деревню приехал.

— Добрый день, — вежливо представился я собутыльникам, одновременно показывая новенькое, ещё не потасканное удостоверение. — Младший лейтенант Шувалов. Костюков Геннадий Михайлович? Я по вашему велосипеду. Расскажите, где и при каких обстоятельствах произошла кража?

Потерпевший долго и путанно рассказывал, как сперва ездил в магазин, потом к соседу, после чего приехал домой и оставил велосипед у калитки. Возмущался: «Всегда так делал, никогда противоугонку не лепил, у нас же тут все свои все, чужие не ходят!» А когда вышел из дому под вечер, обнаружил пропажу. В поисках оббегал всю округу, но велик так и не нашел.

У него даже фотографии железного друга имелись — вот это я понимаю, здоровые отношения. Хороший дорогой спортивный велосипед, с переключением скоростей, ярким окрасом, практически новый.