Зайди я к ним с одним своим «ветерком», эффект был бы совсем другим. А так напряглись сразу, зыркают зло. По внешнему виду мужчин, и их не испорченных интеллектом лицам, становилось ясно, что даже ствол их не особо пугает. Короче, эти черти будут брыкаться — к бабке не ходи.

— Замерли! — скомандовал я. — Вечер в хату, сидельцы. Не дёргаемся, я сказал.

Последнюю фразу я добавил для особо непонятливого, который мягко двигался в мою сторону. Словно бы незаметно перетекая из одной позы в другую. Опасный тип.

Про сидельцев, зэков в смысле, я добавил не случайно. Хотя мужики были в гражданке, но совсем недавно бритые наголо головы, повадки, и уникальные, свойственное только матерым уголовникам, выражения на лицах, сразу давали понять к какой социальной группе они относились.

Уже пожалел, что не бомжи.

— А в чем дело, парень? — нагло улыбнулся крайний, не прекращая движения в мою сторону. — Влетел со стволом, людям в лицо тычешь. Не по понятиям…

— Полиция, — процедил я, даже удостоверением левой рукой махнул. — Кто такие? Что здесь делаете?

— Командир, ты опусти пушку, давай, как люди спокойно поговорим, — подал голос тот, кто меня первым засёк, бросив, как ему казалось, незаметный взгляд в сторону дома. — Уверен, это какое-то недоразумение.

«Вас ещё и больше, чем трое. Хреново, Галя!»

Подтверждая мое подозрение шевельнулась занавеска на окне. Я не стал дергаться, наводить ствол на окно. Но переступил так, чтобы быстро отпрыгнуть в сторону — на случай, если подельник этой троицы шмальнет из ружья. Мало ли. Щит-щитом, а вот удержит ли он пулю?

— По беспределу зашел, начальник! — подпел «вежливому» третий. Выглядел он просто хрестоматийным зэка — щуплый такой мужичок неопределенного возраста с трёхдневной щетиной, и парой сверкающих фикс. — Сидим у себя дома, в «терц» режемся, а ты мордой в пол укладываешь! Ордер у тебя есть вообще?

— А у вас документы? И право собственности на дом?

Сразу после этой фразы разговор, что называется, зашел в тупик. Не будь я готов к чему-то подобному, в своем стремительном рывке щуплый бы меня достал. Причём без всякой магии, на одной только скорости. Не зря я его самым опасным пометил.

А так лишь в сторону отступил, давай невесть откуда взявшемуся ножу в руке уголовника, бессильно чиркнуть по щиту. И сразу же провел контратаку. В момент когда он только раскрывал глаза в удивлении, я уже шагнул ему навстречу и с силой впечатал рукоять пистолета в нос. Без всякой жалости, аж хрустнуло что-то.

И следом, не давая оставшейся парочки прийти пострадавшему товарищу на помощь, пустил гулять по двору ветер. Плотный поток сбил зэков с ног протащив по земле пару метров.

Слабенькое заклинание, но этим двум с головой хватило.

— Не вставать, мать вашу! — рявкнул я, следя одновременно за поверженными противниками, и не выпуская из виду входную дверь в дом.

— Ты мне нос ш-ломал, — откуда-то снизу прогундосил щуплый. — Сучара. Да я ж тебя…

С таким контингентом я имел дел в прошлой жизни больше, чем хотелось бы. И знал, что позволять им даже каплю вольностей, вроде безобидных ругательств и угроз, нельзя. Поэтому, не дослушав, что там он меня, прописав ему с ноги в голень. «Расслабляющий» ментовский удар, как по учебнику. В берцах бы лучше вышло, но и с дорогими туфлями тоже получилось неплохо…

— А-а-а, — разнесся над двором полный боли крик. — Сука!

— Еще раз рот свой поганый откроешь, прострелю ногу, — ласково пообещал я. — Ферштейн, арестант?

— Понял я, понял! — сквозь сжатые зубы прошипел пострадавший.