— Более чем, — кивнула оперша.

— Кто?

— Александр Сергеевич, — поджала она губы. — Это важно сейчас? Я скажу, если вам принципиально. Но не сейчас и не здесь!

Наблюдая за их диалогом, я заметил, что на просьбу уточнить личность информатора, Воронина, реагирует с едва заметным неудовольствием. Сделал очередную пометку относительно прошлого девушки. Явно оно непростое. Такие связи в двадцать пять — это не совсем нормально.

— Ладно, — Пушкарёв махнул рукой. — Информация надежная, но неофициальная. А раз так, то к делу ее не пришьешь, в суд не отдашь.

— Но проверить можно, — решил вылезти с репликой и я. Спокойно выдержал взгляды начальства. — Что? Ну очевидно же.

— Место что ли проклятое? — подпол демонстративно огляделся по сторонам. — Иначе почему все в этом кабинете такими дерзкими становятся? Михаил, по существу что-то сказать хотел или просто тишину заполнить?

Когда-то этот дядька проводил для княжича целую экскурсию по райотделу. Со всем уважением… А теперь вот растерял пиетет. Каких-то три недели, и я уже не княжич, а младший лейтенант.

— По существу, — я решил перевести фокус внимания на себя. Вообще-то, реплика должна была исходить от Ворониной, как от руководителя опергруппы, она даже к ней подвела уже. Но… на меня Пушкареву орать чуть сложнее. А значит к моменту когда подключится начальницу, он уже успокоится. — Дело грязное, следы могут затянуть нас на самый верх. Но мы можем дело довести до суда. Нужно только прямо сейчас решить, оставляем мы его у себя или передаем наверх.

Аника бросила на меня раздраженный взгляд. В котором читалось: «Я что, просила тебя о помощи?» Я пожал плечами — не впервой громоотводом работать.

— Это ты сейчас ультиматум ставишь, Шувалов? — в голосе руководителя послышались раскаты приближающегося шторма. — Что это значит, вообще? Нужно решить сейчас! И кто у нас решать будет? Ты? Так я тебе напомню, что твоё происхождение ровным счетом ничего здесь не значит!..

— Михаил прав, — Аника вклинилась в гневную речь Пушкарева, не давая ему слишком уж завестись. — Лучше сейчас передать дела, чем потом, когда уже замажемся. Или решить, что отдавать будем только по санкции с Главка.

— Согласна, — вставила пять копеек и Стелла. Мединская же просто молча кивнула.

— И эти туда же! Нет, ну точно место проклятое! Ты, Воронина, едрить, прекрати мне тут! Ишь! Сейчас пусть забирают, ты смотри! Зэков где взяли? На дачном поселке. Юрисдикция чья? Что молчишь? Земля, говорю, чья? Наша земля! А раз наша, то и нечего тут на Главк кивать! Решать им, видишь ли! Нечего тут решать!

Пушкарёв прекрасно все понял. Даже наш этюд с Аникой разгадал, который мы разыграли как по нотам, хоть и не сговаривались — отчего даже лучше вышло. Решение тоже принят моментально — в свойственной ему манере. Мог включить заднюю, но не стал. Все-таки он дорожил своими операми. И их отношением к работе.

И по итогу мы получили санкцию от начальства на проведение оперативно-розыскных мероприятий. Теперь, если прокуратура или тот же Главк решит дело забрать, он сам в него первым зубами вцепится.

— С чего планируете начать? — спросил он немного погодя.

— ИТК-76, — пожала плечами Воронина, мол, очевидно же. — Завтра с утра съезжу на личную встречу с начальником колонии, мой источник пообещал посодействовать. Там ещё не в курсе, что у нас их клиенты, вот и посмотрим, как он лицом к лицу отпираться будет. Это уже можно пришить к делу.

— Меня с собой возьмешь? — хмыкнул я.

— Зачем? — удивилась девушка. — Я сама прекрасно справлюсь.

— Не сомневаюсь, — слегка надавил я.