— Замести следы аферы, которые приведут к соучастникам, — мрачно заключила девушка.

— Точно. Но не только к тем, кто сидит наверху. А вообще все следы. Бунт для этого идеален! Ты даешь команду раскачать заключённых. Под шумок погружённых в схему соучастников отправляешь избавиться от свидетелей. Их самих планируешь слить во время бунта — охрана же будет стрелять на поражение.

— И в итоге даже остаться чистеньким, списав все на коррумпированных заместителей и охранников.

— Полностью отмыться вряд ли удасться, но — да. С другой стороны — это и не проблема. Деньги есть — ты хорошо заработал на живом товаре, из обвинений только халатность, от которой можно откупиться. Партнеров по бизнесу опять же не подставишь, а значит они не будут хотеть тебя убить. В общем, со всех сторон сплошные плюсы. Считай, как в отставку выйти на пенсию, только с немного подмоченной репутацией.

— Царь хороший, а бояре плохие… — понимающе пробормотала Воронина, а я почувствовал как мои брови непроизвольно поползли вверх. Не знал, что эта поговорка здесь в ходу. С другой стороны — тут ведь и царь есть, и бояре. Так что она даже актуальнее, чем в моем родном мире. — Звучит логично. Скажи мне, Шувалов, а откуда ты такой умный?

— А я детективы любил читать. Кстати, рекомендую, развивает воображение, учит мыслить как преступник.

Аника фыркнула, а я продолжил.

— Короче, остается только финальный штрих. Всю чёрную бухгалтерию, материальную отчетность, без которых нельзя вести дела, и которые могут подвести под монастырь, нужно сжечь.

Сказал и понял, что сказал. Тюремные бунты действительно почти всегда сопровождаются пожарами. А мы сейчас как раз находимся в таком месте, в котором и должны находится все бумажные следы.

Зэки во время бунта сожгли административное здание. И погибли все архивы. Бансурова даже подозревать не в чем.

И что я такой умный задним числом?

— Сбегай, пожалуйста, посмотри, кабинет Бансурова, — попросил я. — А я за окном присмотрю, чтобы очередная макака сюда не полезла.

Аника моментально все поняла. Скрылась за дверью, но меньше чем через минуту вернулась.

— Сейф открыт, внутри только пепел.

Чего и следовало ожидать. Зачем все отдавать на волю случая, если можно сделать хорошо заранее?

— А нас выкуривать собрались, — сообщил я.

Девушка выглянула из окна, выругалась. Убедившись, что внутрь им не попасть, заключённые начали тащить из цехов дрова для «барбекю». Доски, куски балок, и деревянный мусор различной фракции. Пионерский костер решили замоделить, уроды!

— Ненавижу, когда ты прав! — начальница поджала губы.

Сейчас она стояла ко мне очень близко. Настолько, что я чувствовал запах её тела. Видел чуть влажные волосы на висках. И пусть обстановка не располагала совершенно, я почувствовал поднимающееся возбуждение.

Ничего странного, в общем-то. Экстремальные условия. Жизнь под угрозой, смерть — вон она, внизу бродит, олифой и краской доски поливает, чтобы полыхнуло хорошо. И — мужчина с женщиной. Естественно, я бы даже сказал.

Но, не ко времени. Абсолютно.

— Кхм, — скрывая неловкость, я отступил назад. — Тут ничего не могу поделать.

За окном вдруг послышались выстрелы. Несколько одиночных, автоматная очередь. Потом все затихло. Хм, похоже, бунт начали понемногу тушить. Или зэки добрались до оружейки — последний вариант мне не нравился категорически.

Как-то так получилось, что в момент начала стрельбы, Аника прижалась ко мне всем телом.