Джордан пристально взглянул на присяжных.

– Исходя из ваших слов, причины для самоубийства у Эмили и Криса были разные?

– Да. Вполне вероятно, что уже сам факт того, что Эмили хочет свести счеты с жизнью, заставил Криса пойти на суицидальный уговор.

Джордан на секунду прикрыл глаза. Для него самое трудное было заставить присяжных хотя бы поверить в то, что двое подростков вместе решились на такой чудовищный поступок. Отличный доктор – спасибо тебе, Господи, или тебе, Селена, что нашла его! – похоже, сделал невозможное.

– И последний вопрос, – произнес Джордан. – Эмили купила очень дорогой подарок за несколько месяцев до самоубийства. Как вы прокомментируете подобное поведение?

– Это мог быть подарок на память, – сказал доктор Карпагян, – который она хотела оставить после себя человеку, чтобы ее не забывали.

– Получается, что Эмили купила этот подарок, чтобы дать миру знать, что она хочет свести счеты с жизнью?

– Протестую! Защита подсказывает ответ! – воскликнула Барри.

– Ваше честь, это очень важно, – возразил Джордан.

– В таком случае перефразируйте, мистер Макфи.

Джордан повернулся к доктору.

– На ваш профессиональный взгляд, зачем Эмили покупала такой дорогой подарок, как часы, если была склонна к самоубийству?

– Я бы сказал, – задумчиво ответил психолог, – что Эмили купила эти часы до того, как решилась убить себя и вовлечь Криса в суицидальный уговор. Возможно, подарок и дорог, но не это главное. – Он грустно усмехнулся адвокату. – Когда решаешься на самоубийство, последнее, о чем думаешь, – вернуть деньги.

– Благодарю, – закончил свой допрос Джордан и сел.

Барри голова шла кругом. Ей необходимо было выставить этого специалиста идиотом, а она совершенно не разбиралась в психологии.

– Что ж, доктор, – храбро начала она, – вы ознакомились с характеристиками Эмили. И вы также упомянули много характерных черт, которые иногда демонстрируют подростки, склонные к суициду. – Она взяла свой исписанный блокнот. – Во‑первых, бессонница.

– Да.

– Вы заметили это в характеристиках Эмили?

– Нет.

– Вы заметили необъяснимые изменения в пристрастиях кеде?

– Нет.

– Эмили выказывала непослушание?

– Насколько я мог увидеть, нет.

– Может быть, убегала?

– Нет.

– Была зациклена на смерти?

– Не открыто.

– Она казалась скучающей, не способной сосредоточиться?

– Нет.

– Она злоупотребляла наркотиками или алкоголем?

– Нет.

– Пропускала уроки?

– Нет.

– Не обращала внимания на свой внешний вид?

– Нет.

– Страдала психоматическими заболеваниями?

– Нет.

– Шутила о самоубийстве?

– По всей видимости, нет.

– Следовательно, единственное, что заставило вас предположить, что Эмили могла быть склонна к самоубийству, – это ее некая замкнутость и плохое настроение. Разве это не обычное поведение для девяноста девяти процентов женщин, по крайней мере, раз в месяц?

Доктор Карпагян улыбнулся.

– Обвинению виднее.

– Значит, существует вероятность того, что Эмили, поскольку она не проявляла ни один из перечисленных признаков, не была склонна к самоубийству?

– Возможно, – согласился психолог.