— Пока тихо… — Антон вдруг встревожился. — Тебе известно, что в движении поездов сбой?! Сейчас позвонили: «окно» по техническим причинам. На час, не меньше. Когда же ты попадешь на вокзал?

— Что-нибудь придумаем… Автобус! — Денисов скомкал разговор и взглянул на часы. — Все! Связь по рации. Позывной…

— Знаю: двести первый.

Денисов кивнул кассирше — на этот раз она осталась безучастной, — прикрыл за собой дверь, сбежал вниз с платформы.

Был час пустых автобусов и свободных такси. За овощной палаткой торговали мимозами. Какая-то женщина на проезжей части останавливала машину жестом, каким сажают у ноги дрессированных служебных собак.

Подошел автобус. В нем не было никого, кроме спавшего на заднем сиденье пьяного. Денисов прошел к кабине.

— Есть абонементные книжки, — объявил шофер для собственного удовольствия. — Настоятельно рекомендую приобрести…

«В другое время в пустом автобусе на чудачество можно было бы ответить чудачеством… — подумал Денисов. — Например, всю дорогу стоять, как если бы все места были заняты…»

Сейчас было не до юмора.

«А если я ошибся?! — Денисов вспомнил бледного, в кожаной куртке и сползающем на лоб берете Бухгалтера. — Если ему грозила опасность?! — Где преступник, там могла появиться и жертва. — Может, следовало ехать до Москвы вместе с ними? В то же время этим я мог только насторожить…»

До Чертанова остановок почти не делали, пассажиров было мало.

Денисов смотрел в окно: поднятые воротники пальто, едва распустившаяся зелень. Апрель стоял неожиданно холодным. Стволы хилых березок напоминали простенький рисунок на занавесках. За мусоросжигательным заводом, в стороне, плыла в небе огромная, выкрашенная в два цвета труба.

«Я не знаю, кто из четырех заодно с Долговязым. Без сомнения, в вагоне он не один… — Денисов представил своих недавних попутчиков, какими увидел их, войдя в салон. — У него должен быть минимум один сообщник… Но кто? Мордастый? Альтист? Немец? Пытаясь действовать в одиночку, я могу все испортить…»

На полпути, за поворотом на Покровское, под курткой часто и неразборчиво, как горячечный больной, захрипела рация. Денисов не разобрал ни слова. Потом рация замолчала, но, когда подъезжали к Чонгарскому бульвару и затем, в метро, несколько раз вновь просыпалась и тревожилась.

На вокзале Денисов появился еще засветло. Горели приглушавшие свет желтоватые светильники. Перронное радио передавало обычную вокзальную информацию. Шел восьмой час. Инкассаторская машина выруливала на тротуар к пригородным кассам, где ее ждал милиционер.

Денисов на ходу придвинул микрофон, вызвал дежурного.

— Двести первый?! — Сабодаш, видимо, не чаял уже услышать Денисова до конца смены. — Где находитесь?

— Здесь, на вокзале, рядом со справочной. — Денисов хотел скорее узнать все о своих недавних попутчиках. — Электричку встретили?

— Да… Но об этом потом! — сказал, как отрезал.

Денисову передалась его тревога.

— Что-нибудь случилось?

— Срочно в конец платформы. На восьмой путь. Как поняли?

— Восьмой путь… — Денисов не мог ничего понять. — Что произошло?

— Транспортное происшествие.

— Авария? Наезд поезда?

— Наезд. При весьма неясных обстоятельствах. — Это было достаточно серьезным.

— А исход?

— Со смертельным исходом, — сказал Антон.