— Собственно, я не тороплюсь… — Он раскрыл книгу. — К утру я обязан это прочитать и вернуть в библиотеку.

— Интересно?

— Ошеломляюще! Трудно представить.

Мордастый поправил полотенце, открыл титульный лист, показал Денисову. Под длинным, в две строчки, названием латинскими буквами была изображена фигурка обнаженной женщины с красным крестиком на груди. В названии Денисов разобрал одно знакомое слово: «ONCOLOGIA».

Долговязый устроился на заднем сиденье «газика», рядом с младшим инспектором. По другую сторону сел Денисов.

— Будьте осторожны, — предупредил вышедший на крыльцо Антон, — на всякий случай возьмите наручники.

— Не беспокойся.

Денисов сунул наручники в карман — соединенные кольцом металлические овальные скобы глухо лязгнули.

— Если что — сразу дай знать… — пестовал Сабодаш. — Рация в «газике» пусть все время находится на дежурном приеме. Проследи.

— Все будет в порядке, — сказал Денисов. — Поторопи Новосибирск.

Пассажиры у поезда провожали милицейский «газик» глазами — о вокзальной милиции обычно забывали. Так было каждый раз, когда служебная машина, пробираясь среди чемоданов и тележек носильщиков, уходила в город.

Сразу же за выездными воротами начиналась улица, машина мгновенно терялась в потоке столичного транспорта — и исчезала до следующего возвращения на вокзал.

— Направо? — не оборачиваясь, спросил шофер.

Долговязый вздрогнул от неожиданности, досадуя на себя, сказал ворчливо:

— Направо. Дальше все по набережной…

«Почему Пименов выскочил из поезда? — подумал Денисов, возвращаясь к кульминации событий. — Если он, конечно, не видел милиционера, которому Антон приказал подсесть в электричку на Москве-Товарной…»

Наручники в кармане тихо лязгнули — Денисов нажал на раздвижную скобу, металлическая дуга зашла в предназначенный паз, тихо прострекотала: «Та-та-та…» Заступ запорного устройства словно пересчитал предназначенные для него гнезда.

Долговязый обернулся, все понял, снова взглянул на дорогу.

«В чем причина? — Денисов воссоздал всю картину: Долговязый сдал карты на решающую игру. Пименову он дал тридцать очков — великолепный шанс почти без риска швырнуть на кон все восемь тысяч. Немцу — двадцать девять, чтобы он думал, что у него на руках «контрольный пакет», и втянул Пименова в игру. Себе Долговязый взял заветное тридцать одно… Денисов посмотрел в окно: — Отчего холодно? Ведь конец апреля… — Опытный актер, Долговязый не выдал себя, поморщился, как игрок, которому пришла недурная карга… Альтист, получивший мизер, наверное, смешал карты… В этот момент, вероятно, Немец и смог показать Пименову свой актив — двадцать девять…»

Все стало на свое место.

«Невероятная раскладка!.. Вот что должно было броситься Бухгалтеру в глаза… — Денисов почувствовал, что разыскал след. — Бухгалтер понял, что играет против шулеров!»

Ехали долго, минуя массивы новых застроек. Пересекли сохранившуюся в черте города предназначенную к сносу деревушку. Долговязый показывал дорогу. За огромным незастроенным пространством снова показались дома.

«Играет против шулеров… Понял, с кем связался. Но почему побежал? Боялся, что с деньгами не выпустят?! Что обчистят до копейки?!»

Денисов посмотрел на другую сторону дороги, на стоянку такси, и мысль его словно тоже сместилась в пространстве.

«Подполковник Горбунов, ветеран МУРа, вспомнил своего подопечного, носившего фамилию Немец: «Пришлось повозиться.