– …так вот. Мы – волшебный город, населенный людьми с некоторыми… гм, умениями. Так продолжается тысячи лет. И у нас нет причин что-то менять. Логично?

Альба приплясывал за его спиной, но не от веселья или испуга: раскаленный песок жег пятки. Интересно-то интересно, но так и изжариться недолго.

Крамер махнул рукой в его сторону, и мальчишка оказался обут в невысокие ботинки, хоть и не по сезону. Зато ступни не задымятся.

– Это неправильно! Нелогично! Перестаньте! – заорала гусеница и со звоном начала крутиться на месте, едва не придавив Крамера. Ему пришлось отойти чуть дальше. Зато озноб прошел, как и не было.

– Вы знаете, уважаемая Логика, – дождавшись пока та успокоится, сказал звездочет. – А я не перестану… Зачем мне, нам всем ваше вмешательство? Как жили – так и будем. А вы больше не приходите, не надо.

– Психи. Колдуны и психи! Почему ты сопротивляешься, старик? Ты против логики?!

– Отнюдь! – громко и торжественно заявил звездочет, от голоса которого Альба едва не упал, по совершенно спокойной реке вдруг пробежала рябь, а песок под гусеницей зашевелился как живой. – Я сам ей иногда балуюсь, но живу по-своему. Как и все мы здесь! Нам просто не нужна чужая Железная Логика. За ней скоро последует Мертвая Тишина, а там и Вечный Покой на подходе. Нет уж!

С каждым его словом волны нарастали, песок проваливался под железной тушей, а когда он закончил никакой гусеницы уже не было – в дымящуюся, источавшую жар воронку с ревом и шипением хлынула вода, подняв огромное облако пара. Альба как зачарованный смотрел на все, так и не сказав ни слова. Он отыграется позже, вечером, когда они всей компанией будут провожать солнце, сидя на шпиле ратуши подобно грозди больших некрасивых птиц. И Валиора засмеется, не поверив, но подаренные звездочетом ботинки важно произнесут в закатной тишине:

– Все так и было!

А пока Крамер шел обратно на площадь, чтобы успокоить горожан и бургомистра: опасность миновала. Пора было взять несколько пирожков с лепестками фиалки у Томаса и бокал лимонада тетушки Бромелии, сесть у фонтана и с аппетитом позавтракать, размышляя: почему именно кот? Почему в берете? Важен ли мольберт или в следующий раз все будет совсем-совсем иначе.

Конечно, он, Крамер, мог бы наколдовать по дороге и пирожки, и напиток сам, лишив своих старых друзей удовольствия угостить его, но к чему?

Это было бы… нелогично.

Побег

Замок щелкнул как затвор. Чужая теперь дверь, нечего под ней стоять. Ни к чему.

Дальше медленный спуск по лестнице – лифту в этот день Сергей доверять не стал. Застрянешь еще, потом пару часов ожидания в вертикальном гробу. А потом будут люди, заботливые и бестолковые: «Ключ забыли? Не ваш день, Сергей Сергеевич. И телефон?! Охо-хо, склероз…»

Да ничего он не забыл. Все, кроме паспорта и пары тысяч, оставшихся от пенсии, там так и лежит на тумбочке в прихожей. Достоверность – вот главное. Хорошо исполненная случайность.

На перила пришлось опираться всерьез: сердце. Усталость. Струйка пота по лбу. Ощущение, что ты давно умер, просто забыл сказать организму. Вот он и дышит по привычке, обрастает щетиной по утрам, болит зубами и испражняется.

Делает вид, что живет, а на самом деле…

Седьмой этаж. Пятый. Первый. Сергей Сергеевич открыл дверь запасной лестницы. Медленно – он все делал теперь медленно, даже говорил – спустился по трем ступенькам во двор и вздохнул.

Лето. Скуповатое в их краях на солнце, жадное до редкой жары, но все-таки лето. Когда–то он любил это начало июня: впереди каникулы. Потом – скоро отпуск.