Рыба обнаружил себя на лесной дороге. Немедленно сунул в карман зажатый в руке черный прямоугольник, огляделся. Для верности потопал по пыли сапогами – да нет, все реально. Только что был дома, а теперь вот здесь.

Лесок вокруг был странный. Высокие темные ели подступали прямо к утоптанной грунтовке, на которой виднелись продавленные колесами колеи. Кроме них, пыль испещряли длинные следы, словно оставленные гигантскими змеями: ровные, рубчатые, жутковатые. Стояла зыбкая тишина, разрываемая только далеким стрекотом, равномерным и звонким. Наподобие парового двигателя что-то, не иначе рядом железка.

– Твою мать! – с чувством заявил тишине и стрекоту Рыба, но никто не отозвался. Он поправил потертый котелок на голове – хорошо, не успел снять дома, одернул парусиновую куртку и потопал вперед. Когда нет разницы, куда идти, можно и выбирать направление. Десяток шиллингов в кармане, складной нож и кисет с табаком с собой, поглядим еще, кто кого.

Равномерный звук приближался. Похоже, Рыба шел ему навстречу.

Из-за поворота вынырнула непонятная механическая коляска, на которой сидело двое в одинаковых серых мундирах и металлических шлемах. Один явно управлял этим рычащим и стрекочущим велосипедом с подозрительно широкими колесами, второй вольготно развалился в железной корзине, приделанной сбоку и оснащенной всего одним колесом.

Прямо в грудь Рыбе был направлен длинный ствол непонятного ружья, хоть этот предмет он опознал уверенно. Остальное было загадкой.

– Halt! Zeigen Sie Ihren Ausweis vor!

Он пожал плечами. На благородный английский язык этот собачий лай не походил вовсе. Датчане? Немцы? Что они тут позабыли…

– Пошли на хрен! – откликнулся Рыба. – До города лучше бы довезли.

– Nicht russisch? Guerilla oder Spion? – вякнул тот, что в корзине и взялся за ручки ружья.

– Говорю же, на хрен! – ответил душегуб и осторожно потянул из кармана складень. Сразу стрелять не станут, кто бы они ни были, надо подойти поближе и…

– Feuer, Josef! Es ist ein Bandit! – коротко и непонятно гавкнул тот, что за рулем. Странное толстое ружье в корзине плюнуло огнем. Рыба почувствовал, что его пнул в грудь бык, да так больно, что застилающие глаза слезы размазали весь мир вокруг. Он упал на спину, раскинув руки.

Как его наскоро обыскали, для начала выкинув подальше нож, он уже не почувствовал. Кисет с табаком забрал Йозеф, а вот странная черная штуковина досталась Бернхарду. Шиллинги никого из них не заинтересовали.

Уже в лагере, наскоро пообедав, Бернхард присел возле деревенского дома, где они жили, выгнав хозяев, на лежащий обрубок бревна, расстегнул ворот рубашки и протянул палец к углублению.

На Восточном фронте появился еще один навсегда пропавший без вести.

«Все стандартно. Они даже не пытаются что-либо понять. Может быть, у меня и искусственный интеллект, но явно превосходящий эти создания. Любопытство. Глупость. Смерть. Замкнутый круг, неужели они не способны вырваться? Попробуем чуть более развитые времена».

Прежде всего, поражали маски. Они были на всех: и тонкие марлевые, почему-то сплошь голубого цвета, и тканевые – однотонные, разрисованные; только что навстречу попался один детина с удачно изображенной тигриной мордой.

И машины! Таких автомобилей Бернхард, с детства увлекавшийся техникой, не видел никогда. Если только в журналах, где проверенные Министерством пропаганды расово верные футуристы представляли свое видение будущего.

По всему походило, что это самое будущее наступило. Но как тогда понять отсутствие знамен Рейха? Откуда все эти плосколицые азиаты и вон – да-да! – трое несомненных негров.