Смена его настроения не укрылась от Сибиряка, и Сосновский резонно решил, что это неспроста. А раз так, то ему следует удвоить бдительность и присматривать за этим ушлым африканцем не только днем, но и ночью.

Глава 20

От Бени до поселения Команда шоссе было еще более или менее ровным, хотя и грунтовым, но едва колонна свернула на восток, грунтовка сменилась обычной песчаной и пыльной, хотя и плотно утрамбованной дорогой. Сразу стало видно, что по такому покрытию во время сезона дождей далеко не уедешь.

Поселения встречались часто, но все они были небольшими и бедными. Как только колонна останавливалась, машины сразу же окружали местные жители – в основном женщины и ребятишки. Они с надеждой в глазах смотрели на солдат и водителей, просили дать им хоть какой-нибудь еды. Русские спецназовцы в ответ могли лишь извиняться и угощать детей и беременных женщин чем-нибудь из своих личных запасов. Поначалу африканским армейцам такое отношение было в диковинку. У них не было принято делиться припасами с совершенно чужими для них людьми. Но вскоре и они прониклись теми же чувствами к голодным конголезцам и тоже стали на стоянках раздавать консервы, шоколад и вяленое мясо из сухпайков.

Но чем ближе они подъезжали к джунглям Окапи, тем меньше к ним выходило народу. Жители – худые и, судя по их взглядам, голодные, с опаской смотрели на них, стоя у своих хижин, но близко к машинам не подходили. Если даже какой-нибудь малыш и хотел подойти ближе, мать или кто-то из взрослых останавливал его. Как-то из одной деревни, жители которой и вовсе попрятались по своим домам, едва завидев подъезжающие к селению машины, к дороге вышел только одинокий старик. Единственным его одеянием была набедренная повязка. На шее же висела куча амулетов. Все лицо старика было испещрено узорчатой татуировкой. Суровый взгляд темных, словно ночь, глаз не предвещал ничего хорошего.

– Серьезный дед, – заметил Пушкин, обращаясь к Науму, когда они медленно проезжали мимо деревни и старика.

– Это местный шаман, – пояснил тот. – Колдун. Они в этих местах очень влиятельные, и именно из-за них и еще из-за разных иностранных экологов тут никак не проведут нормальную дорогу.

– Ну, с экологами все понятно, – отозвался Игорь. – Они против вырубки лесов и, значит, против цивилизации в этих краях. А шаманам-то что не нравится? Они вроде бы, как раз наоборот, должны ратовать, чтобы народ в их деревне не голодал. Вон он сам-то какой худющий. Явно недоедает.

– Он привык мало есть, – отозвался Наум. – Колдуны питаются в основном растительной пищей. Считается, что так им проще общаться с духами предков и духами леса. Они нанюхаются каких-нибудь наркотических трав или накурятся ими и впадают в транс. Если желудок пустой, то эффект от таких процедур сильнее. А то, что они тоже выступают против дорог и цивилизации, – это тоже понятно. Если жители деревни будут сыты или, не дай бог, отправят по этим дорогам своих детей в школу или в больницу, то, считай, всё – они, шаманы, свой авторитет потеряли. Они очень заботятся о своем авторитете. Авторитет – это власть.

– Да, я как-то читал, что они выполняют в племени функции лекарей, священников, судей и, так сказать, серых кардиналов при вожде племени, – вспомнил Пушкин.

– Что значит – серый кардинал? – не понял Наум.

– Ну, это значит, что реальная власть находится не у вождя, а у такого вот колдуна.

– А, ну да, так оно и есть, – согласился Наум.

Они немного помолчали, потом Зайцев спросил:

– Я слышал, что в Африке до сих пор есть племена, которые едят людей.