– Лили?!

Как она здесь оказалась? В его планы вовсе не входило, чтобы она о чем то догадывалась, пока дело не доведено до конца. Выругавшись, он бросился следом за нею, сбивая по дороге замешкавшихся актеров, и нагнал лишь на улице, возле стоящей у обочины коляски.

Лили резко обернулась, ее глаза излучали презрение.

– Пусти меня, Мэт! Ты недостоин даже того, чтобы с тобой разговаривать!

Мэт схватил ее за руку и буквально втолкнул в коляску.

– Залезай, Лили, – сухо бросил он и сел рядом. – Какого черта ты здесь делаешь?

– Я могла бы задать тебе тот же вопрос, но, кажется, уже знаю ответ.

– Это совсем не то, что ты думаешь.

– Ха! Я прекрасно слышала последние слова Клариссы. Вы договаривались о свидании. Что ж, желаю приятно провести время!

– Я тебе все объясню.

Лили только горько усмехнулась.

Всю дорогу до Хоуксхевена оба молчали: Мэт предпочитал отложить объяснение до возвращения домой, а Лили была слишком возмущена, чтобы о чем то говорить.

Не успела коляска затормозить у ворот, как Лили спрыгнула на землю и, подобрав юбки, побежала к дому.

Пролетев вихрем мимо онемевшего от изумления Джозефа, она поднялась к себе. Мэт следовал за ней по пятам и оказался в ее комнате прежде, чем дверь захлопнулась.

– Неужели ты думала, что я тебя не догоню? – ласково спросил он. – Я тебе настолько противен?

– Да! – воскликнула Лили, пятясь от него в глубь спальни.

– Но позволь мне хотя бы объясниться!

– А разве ты дал мне такую возможность вчера вечером, когда вломился сюда и тут же решил, что Клэй мой любовник?

Мэт виновато улыбнулся.

– Я был не прав, любимая, – произнес он с обезоруживающей нежностью. – Прости меня, что я снова позволил ревности взять верх над здравым смыслом. Поверь, я люблю тебя даже больше, чем раньше, и буду любить всегда!

– Ты действительно понял, что был несправедлив ко мне? – Глаза Лили недоверчиво распахнулись. – Что же заставило тебя изменить свое мнение?

– Я просто вспомнил, как ты поспешила с выводами, увидев меня с Клариссой на борту «Морского ястреба» в Новом Орлеане. Да, дорогая, я совершил ту же ошибку.

Но, клянусь, еще до того, как узнал о вас с Клэем правду, я пообещал себе, что не буду ни в чем тебя винить. Главное, ты моя жена, и я люблю тебя, а все остальное не имеет значения. Ведь ты же считала, что я погиб, и если и приняла ухаживания Клея, то изменяла не живому, а мертвому.

Когда мой первый гнев прошел, я понял, что веду себя глупо и несправедливо.

Лили с трудом верила услышанному. Сегодняшний Мэт совершенно не напоминал вчерашнего яростного ревнивца.

Внезапно будто со стороны она услышала свой голос;

– Дорогой мой, я знаю, что тогда, в Новом Орлеане, была несправедлива к тебе. И тоже страшно виновата перед тобой. Но что бы я ни говорила и ни делала, я никогда не переставала тебя любить!

Мэт застонал, словно от боли.

– О боже, как я мечтал услышать это! Но, не обижайся, мне кажется, что ты еще не все сказала. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Лили нервно облизала внезапно пересохшие губы. Сколько раз, даже думая, что Мэт мертв, она представляла себе, как сообщит ему о ребенке! И вот теперь этот момент настал – Я ношу твоего ребенка, Мэт, и надеюсь, ты так же счастлив, как и я.

– Я на вершине блаженства, дорогая, – улыбнулся Мэт, притягивая ее к себе. – Я никогда особенно не думал о детях, пока не женился на тебе. Сейчас, зная, что внутри тебя растет и наливается жизнью мое семя, чувствую себя самым счастливым человеком на свете.