– Думаешь, люди Севы Вертопраха на воссоединение с Атаманом шли? – кинул на меня внимательный взгляд Воробьев.

– ЧЗ – это не челябинский завод, а черт знает… Шайка Вертопраха попалась случайно. Три месяца Дубинин сидел в кутузке. Всячески извивался. Отрицал свое участие в налетах. И тут начало проявляться его участие в одном эпизоде. Да и то доказуемо или нет – вопрос. И вместо того чтобы дальше морочить уголовному розыску голову, он тут же выдает наколку на схрон. Притом так выдает, что оперативники обязаны проверить. А это выезд на место.

– А там уже ждет засада, чтобы его освободить.

– Именно так. Но как так вышло?

– Значит, связь у него была из камеры с теми самыми подельниками на воле, – уверенно произнес Воробьев.

– Думаете, малявами обменивались?

– Или кто-то деловой рядом с Дубининым был, – предположил начальник отдела.

– Тогда надо поработать по тюрьме, – предложил я.

Воробьев заметно приободрился:

– Молодец, уполномоченный. Хорошо вопросы научился задавать.

Да кто б сомневался. Расту не только в собственных глазах, но и в глазах старших товарищей. А поэтому закину еще один шарик в лузу:

– Ну это еще не все моменты. Я перед этим материалы читал по золотому обозу.

– И что там интересного?

– А интересно то, что есаула Носовского, когда он обоз в шахтах прятал, сопровождали двое казаков.

– И один из них Дубинин? – тут же уловил суть Воробьев.

– Так точно.

– Значит, люди правду говорят. Шустов все же за золотом здесь охотится. И подтягивает к себе всех тех, кто мог хоть что-то знать о местоположении клада. Хотя верится в такое с трудом.

Воробьев задумался, что-то прикидывая про себя, потом просветлевшим взором посмотрел на меня узрев перед собой человека, на которого можно свалить самую кропотливую работу.

– Александр Сергеевич, дорогой. Вот что, ты копай тюрьму. Полномочия, людей в помощь – все тебе дам. Только там правильные свои вопросы тоже позадавай. Глядишь, что и выплывет…

Глава 18

Тюрьма и воля. Две стороны одной медали. Ибо без тюрьмы воли даже на воле не видать, а только одна анархия. А с анархией нам не по пути. Так что все государства, и наше не исключение, нуждаются в таком филиале ада на своей территории – тюрьме. Чтобы собирать там в кучу всяких чертей и их прихлебателей, а также заблудшие души.

Областная тюрьма со странным народным названием «Раздолье» располагалась в казематах восемнадцатого века, с башенками, толстыми стенами, колючей проволокой. Там мотали срок приговоренные, а в отдельном крыле содержались следственно-арестованные. И там, конечно, представители администрации мне были не рады. Даже в некоторой степени испуганы. Оно и понятно – в свой огород ОГПУ пускать было неохота, потому что в таком учреждении куча разных кулуарных секретов и грязного белья, которое не хочется выставлять напоказ. И у сотрудников было опасение, что именно этим я и займусь. Тем более в полпредстве мне выдали устрашающую бумагу, по которой я мог перевернуть все это хозяйство вверх тормашками.

Но мне было наплевать, как там с воли передачки передают, за мзду малую свидания устраивают. Меня это интересовало только в одном разрезе – как до сидящего три месяца в кутузке фигуранта дошли инструкции с воли. Вопросы в русской классической традиции: кто в этом виноват и что с ним делать?

Заместитель начальника кутузки по оперативным вопросам был жутко вертким, ушлым и хитрым жуком – другие в подобных учреждениях не выживают.