Вечером мы поехали его брать…

Глава 19

В Шанхайчике с давних времен проживали китайцы, которые на правом берегу реки и отстроили этот поселок, состоящий из двух-трёхэтажных домишек, закрученных в замысловатый лабиринт, где что сам черт, что сотрудник ОГПУ ногу сломит. Раньше там процветали известные на всю губернию злачные места. Здесь можно было найти плотские утехи, азартные игры и опий. Советская власть разогнала это гнездо порока. Китайцы куда-то съехали, на их место заселилась всякая голытьба и мелкобуржуазная шушера. Теперь это был просто окраинный район, правда, все такой же запутанный. И некоторые злачные места все же остались, только теперь уже с русским нэпманским разгульным оттенком.

Мы спешились с грузовика, и наша опергруппа углубилась в дебри Шанхайчика. Хорошо, что с нами был сотрудник угрозыска, который вырос в этом районе и знал здесь каждый столб. Он вывел к трехэтажному домику с облупившейся желтой штукатуркой. Двор был замусорен и неухожен. Там везде росли груды пустых ящиков и коробок, а в самом центре красовалась помойка, в которой увлеченно копались коты.

Чтобы подняться на лестничную площадку, пришлось идти галереями, спускаться и подниматься по ступенькам. Но все же мы наконец очутились перед потрескавшейся деревянной дверью на втором этаже.

Воробьев с уверенностью человека, привыкшего, что перед ним распахиваются все врата, забарабанил кулаком по двери и гаркнул:

– Вуйтович, открывай! ОГПУ!

Мне его молодецкий напор сразу показался несколько самонадеянным и рисковым. И фигурант, затаившийся в квартирке, был со мной полностью согласен.

Бах! Это сухой звук приглушенного дверью пистолетного выстрела. Похоже, из «вальтера-восьмерки» лупят. У него такой специфический звук. Хорошая машинка, но редкая.

Начальник отдела крякнул и осел на пол, держась за плечо.

Еще один выстрел. Новая дырка в двери.

Наша опергруппа сноровисто прижалась к стенам, так чтобы шальная пуля не достала. Надо что-то делать!

– Вуйтович, выходи! – заорал агент угрозыска. – Тебе некуда деваться!

Бах – еще один выстрел.

Надо было срочно что-то предпринимать. Брать негодяя. Да еще и самому желательно выжить на радость себе и Отечеству.

Как я это сделал – потом и сам не мог представить. Такой изысканный акробатический трюк. Я умудрился упасть на пол – пули обычно бьют в районе груди. Перекатился. Разогнулся как пружина, выбивая ногами дверь. Хорошо иметь силушку дурную, немереную. Да еще дверь оказалась хлипковатая. Так что она не просто вылетела, а ее вынесло с треском. После этого я ринулся с низкого старта в помещение. Упал. Перекатился, держа перед собой «наган».

И все зря! Будь это не зря – был бы гимнастический фортель. А когда зря – тогда это клоунский номер. В общем, увидел я лишь спину выпрыгивающего из окна человека. Даже не успел нажать на спусковой крючок.

Во дворе сухо защелкали выстрелы. Когда я подскочил к окну, то увидел печальную картину. Среди опрокинутых ящиков лежал, держась за простреленную ногу, оставленный нами для контроля чекист. А негодяй улепетывал. Сейчас его верткий силуэт маячил в арке. Пара мгновений – и мы его в этих катакомбах не найдем. Уйдет, псина польская!

Я навскидку, даже не слишком целясь, выстрелил из «нагана»… И попал! Да, пуля дура, конечно, но ведь бывает и умной. Даже умнее самого стрелка. Сама дырочку найдет. Вот как сейчас.

Беглец споткнулся. Упал. И пополз дальше. К свободе и свету, понимая, что это бесполезно. Полз на каком-то отчаянном упрямстве.