По поводу инженера Синицына, который курировал их деятельность, арестованные сразу пошли в полный отказ. Никого не убивали. Ничего не знают.

Впрочем, долго это не продлилось. То ли сами дошли до такого, то ли кто посоветовал, но жулики вдруг стали петь в унисон, что освобождать склад им приказал инженер Синицын, а они знать ничего не знают. Я не я и лошадь не моя. Старый воровской фокус – вали все на мертвого.

Только им не поможет ничего. Угрозыск вцепился в расхитителей крепко. По тому, как жестко разыскники работали, я был уверен – рано или поздно они этих жуликов раскрутят по полной. Те вспомнят даже то, что давно забыли.

Приятно было, что агентурная информация позволила вскрыть масштабные хищения и, возможно, выйти на убийц инженера Синицына. Моя информация! От этого в душе все пело, а ноги просились в пляс. Все же есть радость в жизни оперативника. Это когда все получается. Когда удается разогнать тьму неведения и нащупать тайное.

Впрочем, радость длилась недолго. Сначала затянула рутина. А потом каток кровавых событий, ненадолго затормозивший, накатил с новой силой. И все вокруг как взорвалось…

Глава 25

День был пригожий и воскресный. А я, вместо того чтобы в свое удовольствие прогуливаться по прудам и парку, листал дневники давно погибшего есаула Носовского. Текст с описаниями расстрелов, казней, а также высоких романтических чувств этого кровавого убийцы я просмотрел вскользь. Не было там никаких зацепок. А вот схему тайника с золотом изучил так, что мог воспроизвести ее по памяти с точностью до миллиметра, хоть ночью меня разбуди. Правда, смотрели ее уже раньше специалисты, знающие все местные выработки как свои пять пальцев. И ничего не смогли сказать. А что с меня ждать? Но эта схема притягивала к себе, как карта капитана Флинта из «Острова сокровищ».

Вообще, история сильно смахивает на бульварный приключенческий роман какого-нибудь Генри Хаггарда. Такие «Копи есаула Носовского». В наличии имеем сокровища, коварных злодеев и отважных героев, последнее – это обо мне. Но, как всегда бывает в жизни, все гораздо злее, циничнее и страшнее. Где-то в заброшенных штреках и штольнях лежит презренный желтый металл и забирает человеческие жизни. А герой без страха и упрека, это опять-таки я, бьется без толка и надежды разрешить этот вопрос. Поскольку эта схема не стоит ничего без конкретной привязки.

Без привязки? А кто может дать эту привязку? Тот, кто участвовал в этом действе. Тот же Папуас, освобожденный своими соучастниками. Интересно, что и он в одиночку ничего не может найти. Потому как схемы у него нет, а сам он вряд ли грузил ящики. Их таскали захваченные в ближайшем селе крестьяне, которые пропали потом без вести. Скорее всего, белобандиты скинули их в те же заброшенные штреки. Никто особенно их не искал. Да и не найдешь в катакомбах ничего без риска для жизни.

И какой следующий шаг Атамана? Ему нужна тетрадь. Только вряд ли он знает, где она. Но ведь на что-то он надеется. На что?

Как бы то ни было, тетрадь, много лет никому не нужную и пылившуюся на складе вещдоков, стоит поберечь. Поэтому, поднявшись на чердак, я припрятал ее в наспех оборудованный тайник, который можно искать хоть целый год.

Закончив с этим, я посмотрел на часы. Время близилось. И в груди привычно поднималась волна доброй силы, когда море по колено. Сегодня у меня свидание. Или культпоход. Не знаю, как называется. Я это оценивал больше как прекрасную возможность подержать за руку Варю.

Клуб «Горняк» с залом синематографа был главным культурным объектом города. По воскресеньям туда привозили новые фильмы. И тогда у касс начинались давка и ругань: «Вас здесь не стояло», «Я занимал!» Доходило порой до потасовок, потому как билеты доставались не всем.