Пришлось переезжать в другие помещения, пока в подвергшихся огню не наведут порядок. Заместитель начальника Первак обосновался на втором этаже, в любезно предоставленном ему кабинете в угрозыске. Я обустроился у Пупырышкина и Карамышкина, все равно они вечно в разъездах.

Поиск по горячим следам результата не дал. Потому что следов как таковых не было. Начальник был чернее тучи. Да и неудивительно. Сожгли отдел! Такой беспримерный плевок в лицо нашей организации.

Вечером, когда суета утихла, Раскатов пригласил меня для разговора в свой кабинет, в котором витал запах гари, но огонь его почти не тронул.

– Как думаешь – кто? – осведомился он, выжидательно глядя на меня.

– Тут и думать нечего. Атаман, – отозвался я.

– Почему?

– У меня сгорели всякие бумаги. А дельце исчезло полностью. Даже угольков не осталось.

– Какое дельце? – напрягся начальник.

– По царскому золоту папка. Несекретная. Лежала в столе. Ничего особенного в ней не было. Так, копии материалов и справки.

– Думаешь, за ней приходили?

– За ней. И за материалами в камере вещдоков.

– Недаром в народе говорят – спрятанные клады заколдованы и забирают жизни. Сколько это чертово золото их уже забрало? – задумчиво протянул начальник.

– Много, – вздохнул я, вспоминая об убитых крестьянах, о расстрелянных конвойниках, о зарезанном милиционере.

– И как вопрос решать? – устало спросил Раскатов.

– Только взять Атамана.

– Эх, – только и махнул рукой начальник. Не нравился мне его настрой. Еще не пораженческий, но уже близкий к отчаянью.

Кое-что я от него утаил. Ситуация мне нравилась все меньше. По тому, как уверенно действовали налетчики, они знали, что материалы по кладу находятся в моем кабинете. И в комнате для вещдоков они искали нужную коробку. И милиционер открыл им дверь, хотя не должен был. Значит, волшебное слово знали. Скорее всего, враг притаился где-то рядом. Из наших? Все может быть. «Свои? Это они сами сказали? А на проверку кто – неизвестно. Да и предают только свои», – внушали нам наши учителя на курсах подготовки. Круг таких своих, которые могли работать на Атамана, состоял из десятка душ. Нужно среди них искать чужого, сужать круг. А как? Не знаю пока. Но узнаю обязательно.

Шум и суета после налета, понятное дело, поднялись до верхних слоев атмосферы. Опять в нашем медвежьем углу появился начальник областного управления Апинис собственной персоной. На этот раз он добрался до нас на самолете. Это был экспериментальный двухместный биплан ПО-2, который еще не поступил на вооружение и неизвестно как оказался в нашей области. Тарахтящая этажерка очень ловко приземлилась на ровном пустующем поле на окраине города, где обычно устраиваются всякие массовые мероприятия.

На этот раз я сам заявился в секретную часть с предложением подслушать словесные баталии между начальством. Мне нужно было наверняка знать, какие ветры дуют, чтобы выстраивать дальнейшую линию поведения. Фрося же вся извелась, переживая за Раскатова:

– Точно снимут! И что нам тогда делать? Ох…

– А еще нам вменят дворцовый заговор за шпионство. Так что тише.

На сей раз в воздухе висело нешуточное электрическое напряжение, как перед грозой, явственно ощущалось, что полпред взбешен. Но он держался в рамках приличий, говорил ровным голосом, хотя от его ледяного тона вороны должны падать наземь замороженными тушками.