Вообще по делу Атамана, золота и бандподполья вопросов и сомнений накопилось немало. Мне вся ситуация напоминала как-то виденную мной игрушку – английский детский конструктор Хорнби. В набор там входят всякие болты, гайки, уголки, колесики, перекрытия. И нужно из них собрать какую-нибудь модель с картинки. И как ни стараешься, либо винтиков не хватает, либо остаются лишние детали. Так и у меня – чтобы создать фигуру, не хватало деталей или появлялись лишние, которым я никак не мог найти достойное место.

Да, не Шерлок Холмс я. И даже не доктор Ватсон. Единственно, что успокаивало, – мои коллеги тоже не блещут. Но, в отличие от них, я хоть способен понять, что что-то не так. И у меня возникают каверзные вопросы, что уже много. Правда, где искать на них ответы? Инженер Синицын. Золото. Предательство. Агентурная сеть. Шурупчики и детальки. И Атаман, который никогда не уйдет из нашего края без золота. Значит, снова будут бандитские вылазки. Снова будет литься кровь. И снова мы будем пытаться выкурить его с проклятых болот.

Голова кругом шла. И тут в моих блужданиях в потемках забрезжил свет. Главное в нашем деле – это упорство, мягко переходящее в упрямство и упертость. Не сдаваться и не расслабляться. Тогда есть шанс пройти путь от «ищи ветра в поле» до «ищущий да обрящет» и в итоге прийти к заветному «кто ищет, тот всегда найдет».

Вот я и нашел недостающую деталь английского заковыристого конструктора. Притом там, где никак не ожидал. В процедурном кабинете нашей больницы…

Глава 39

Баранки были хорошие. Еще теплые. С маком и какими-то ароматными добавками. И они прям таяли во рту. Все-таки умеют нэпманы делать всякие приятные штучки – этого у них не отнять. Плохо только, никакой зарплаты сотрудника ОГПУ на такие конфетки-бараночки не хватит. Но побаловать Варюшу, мой свет в окошке, все же время от времени можно.

Девушку я нашел в процедурной. Там под ее чутким руководством неизменный почитатель Гордей ремонтировал рассохшийся платяной шкафчик, вставляя туда стекло. Делал он это умело – у несчастного парня руки были золотые.

Я крепко сжал ладонь Вари, с колоссальным трудом удержавшись, чтобы не поцеловать ее на людях – она к этому относилась очень серьезно, не дай бог что лишнего подумают. Это у нее семейное. В глазах людей доктор должен быть идеален. И еще я видел, что она до сих пор смущена моими вчерашними словами о супругах чекистов.

– Ну что, будем пить чай? – положив кулек с баранками и кусковым сахаром на стол, осведомился я.

– Сейчас чайник согрею, – засуетилась Варя.

– Гордей, кончай работать. Давай баранки рубать.

Юродивый закивал, но работать не бросил. Сел он к нам за стол, когда Варя уже разливала по красным чашкам в горошек ароматный отвар. Чай у нее кончился еще три дня назад, на новый денег не хватало, но травки были, по-моему, не хуже.

Только мы успели отхлебнуть по глотку обжигающей жидкости, как примчалась дежурная медсестра и заголосила, что Сарычеву из третьей палаты совсем плохо, а доктор уже ушел.

Варя тут же вскочила и побежала в палату. А мы остались с Гордеем с глазу на глаз.

Я чувствовал себя немножко неуютно. О чем говорить с ним? И молчать тягостно. Поэтому я просто улыбнулся.

Он поймал мою улыбку и улыбнулся в ответ с заявлением:

– Вы вместе красивые. Я любуюсь.

Я чуть не поперхнулся и переспросил:

– Я и Варя?

– Да. Я рад… Но… Если обидишь ее… Обидишь ее… Тогда прибью! – Ноздри его раздулись, взгляд стал стальной.