Он целует меня в висок, а затем занимает пустое место справа от меня.

– Поднимись с пола, Урсон – из-за тебя повсюду кровь. Отнеси сестру в заднюю комнату и разбуди ее. Разве я не говорила, что ты плохо подготовлен к ношению оружия? – укоряет Нарелла, обходя пролитую кровь. – Пожалуйста, простите моих внуков. Они слишком серьезно отнеслись к нашей задаче защитить книги от любых всадников, которые не являются… тобой, – на опускается в кресло. – Спасибо, молодой человек, – говорит она Ксейдену, затем бросает на него взгляд, после чего смотрит на Даина. – Боже, на континенте есть прекрасные мужчины.

Уголок рта Ксейдена искривляется, и я не могу не согласиться с ней молча.

– Мама, – хозяйка магазина бросается к ней, несомненно, все еще опасаясь, что мы нападем на ее мать. Урсон спешит выполнить просьбу Нареллы, помогая сестре подняться с пола, пока она неохотно приходит в себя после последнего удара Миры. Они исчезают в подсобке, и мне почти жаль их, пока я не вспоминаю, что они напали на нас.

– Мне девяносто три, Леона, я не умерла, – она отмахивается от дочери. – Или как там вы, Амарали, говорите? Я еще не встретила Малека. Он ваш бог смерти, не так ли?

Я хмурю брови, услышав незнакомый термин: Амарали .

– Разве он не всеобщий бог смерти? – Мира прислоняется спиной к ближайшему ряду книжных полок.

Я качаю головой.

– В Деверелли не поклоняются богам.

– Именно поэтому мы считаемся самым нейтральным из островов. Идеальным для торговли, – Нарелла пожимает плечами. – То, что вы называете богами, мы называем наукой. То, что вы называете судьбой, мы называем совпадением. То, что вы называете божественным вмешательством любви, мы называем… – она взмахивает рукой. – Алхимией. Два вещества объединились, чтобы создать нечто совершенно новое, мало чем отличающееся от того, что происходит между вами двумя, – она смотрит между мной и Ксейденом и кладет руку на грудь.

Мое сердце замирает. Если бы она только знала, как близка она к моим сегодняшним мыслям.

Она шевелит пальцем в сторону Ксейдена.

– Я слышала, как ты сказал, что убьешь моего внука, если он сделает еще один шаг к твоей возлюбленной, молодой человек. Как нелогично, как ядовито и романтично с твоей стороны. Должна признать, что такая уверенная жестокость – не то, что я представляла, когда Ашер говорил о тебе, но каштановые волосы, эти… наверное, карие глаза, и то, как он предсказывал, что вы оба в конце концов будете влюблены друг в друга? Что ж, он описал тебя почти идеально, Даин Аэтос.

Ох, блять, убейте меня сейчас же.

Мой рот открывается, а потом закрывается.

Ксейден поднимает обе брови и сжимает губы между зубами.

Даин потирает затылок.

Мира фыркает, прикрывает рот рукой, а потом сгибается от смеха .

– Простите, – выдавливает она из себя и выпрямляется, быстро закрывая лицо маской и прочищая горло, но снова срывается, ее плечи трясутся. – Я не могу. Я просто не могу. Мне нужна секунда, – она отходит за ряд полок, надеясь успокоиться.

Мое лицо словно опалило драконьим огнем.

– Как бы вы хотели, чтобы это прошло? – спрашивает Даин, пока Нарелла переглядывается между нами тремя, ее серебряные брови подрагивают.

– Так же, как это происходило последние восемнадцать месяцев, – отвечает Ксейден, утратив все следы учтивости, которую он демонстрировал Даину час назад. – Все думают, что она будет с тобой, но в итоге она носит мою фамилию на своей летной куртке в строю.

– Серьезно? – у меня просто нет слов от того, что он пошел на это. Это было один раз. Ладно, дважды, если считать обратный путь из Самары после того, как мы снова были вместе.