Здесь нет жилых домов, только два сектора с террасами, встроенными в стены с обеих сторон, и открытая площадь перед самым большим храмом, который я когда-либо видела. Он легко достигает высоты Тэйрна. Длинная двускатная крыша покрыта черепицей того же бледно-голубого цвета, что и весь город, а шесть широких колонн, возвышающихся впереди, выложены из серого гранита. Отполированные камни мерцают на свету, отчего кажутся почти серебряными, и на каждом вырезан свой символ. Меч. Щит. Огонь. Вода. Коготь. Мои брови поднимаются, когда мой взгляд достигает последнего столба справа. Книга .

Все инструменты войны.

Рядом с этим столбом находится скульптурная дань богине – сверкающая серая фигура ее подобия, доходящее до самой нижней линии крыши. В левой руке она держит меч, направленный в нашу сторону, а в другой – щит, защищающий правый край ее виска. Ее длинные волосы заплетены с одной стороны торса, а одета она в длинную, подпоясанную поясом мантию с бронированной нагрудной пластиной.

– Ух ты! – шепчет Кэт, когда за нами появляются охранники в форме и занимают позиции по бокам площади, пока мы движемся к темным камням между террасами.

На ступени храма поднимаются служители в синих халатах, и мои шаги замедляются.

У каждого из них серебряные волосы.

Не седые.

Не белые.

Серебряные.

Опекунам больше не разрешается посвящать детей в служение своему любимому божеству. Решение о пожизненном служении богам должно приниматься после совершеннолетия и по собственной воле.

– Публичное уведомление 200.417 Переписано Рэйчел Лайтстоун

 Глава 31

– У тебя кружится голова? – спрашивает Ксейден низким шепотом.

– Нет, – мой взгляд перескакивает с одного служителя на другого, пока мы идем к ним. Все они разного роста, фигуры, пола и оттенка кожи, но цвет их волос такой же одинаковый, как и их синие мантии.

Одна из служительниц на верхней ступеньке хлопает в ладоши, и группа детей в светло-голубых туниках выбегает из-за статуи Данн и бежит по ступенькам к ней. Мой взгляд останавливается на последней из них, девочке, которой на вид не больше десяти лет. Каштановая коса с серебристым цветом на конце раскачивается за спиной, когда она подхватывает ребенка помладше и заводит внутрь.

Когда она исчезает, у меня перехватывает дыхание.

– Вайолет, – шепчет Ксейден. – Ее волосы…

– Я знаю, – я пошатываюсь, и он поддерживает меня рукой за поясницу.

За свои двадцать один год я никогда не видела никого с такими волосами, как у меня. Неужели ее волосы всегда серебряные на концах, как бы коротко она их ни стригла? Ее суставы тоже не выдерживают? Ломаются ли у нее кости? Мне нужно знать. Я должна знать.

Капитан кавалерии кричит, когда Тэйрн двигается над нами, а все сопровождающие достают клинки из поясов, вырывая меня из кружащихся мыслей.

– Он сказал: «Я привел их», – переводит Даин слева от Ксейдена, когда мы выстраиваемся в прямую линию на площадке, похожей на театральную. Или на сцену для сражений.

– Клинки симпатичные, – замечает Тэйрн.

– Волосы, – отвечаю я. – Ее волосы похожи на мои.

– Сначала выживи, чтобы потом любопытничать. Сосредоточься.

Металл скрипит, и над самым высоким рядом слева от нас поднимаются ворота. Мгновение спустя из туннеля выходят два человека.

– Противник Ксейдена? – спрашиваю я Тэйрна.

– Нет, если только он не сражается со стареющим генералом и верховной жрицей.

Мужчина средних лет с седеющими волосами и смуглой кожей слева одет в ту же форму, что и стражники в серебряных одеждах, а пожилая светлокожая женщина, стоящая рядом с ним, носит не только длинные бледно-голубые одеяния служителей храма, но и меч в ножнах у бедра.