– Никогда, – Марлис напрягается подо мной.

– Ты проиграла! – кровь стекает по моей руке вместе с дождем, окрашивая ее тунику в пестрый розовый цвет.

– Возможно, – признает она, поворачивая лицо вправо и прижимаясь щекой к земле. – Но и он тоже.

Прижав клинок к ее шее, я бросаю взгляд вправо, а затем делаю вторую попытку.

Коста прижимает Ксейдена спиной к себе, его кинжал в дюйме от лица Ксейдена. Он борется, обе его окровавленные руки обхватывают запястья Косты, чтобы удержать клинок от погружения, но они медленно опускаются под весом Косты.

НЕТ.

– Будешь держать меня на прицеле? Или поможешь ему? – спрашивает Марлис. – Выборы, выборы.

Ксейден в нескольких секундах от того, чтобы клинок встретился с его лицом, и только боги знают, дышит ли Даин под этим сапогом.

Ярость захлестывает меня с головы до ног, проносясь по венам в виде всплеска жара, обжигающего дождь на моей коже. Я отдергиваю кинжал от ее шеи, вскидываю его и одним плавным движением бросаю.

Мой клинок вонзается в мясистую часть плеча Косты, и он вскрикивает, а его торс замирает на один удар сердца, который нужен Ксейдену, чтобы выбить клинок из его рук. Он скользит по камню, и я тут же отворачиваюсь, заменяя брошенный клинок другим, с бедра, и меньше чем через секунду прижимаю его острие к шее Марлис.

– Уступи! – требую я, гнев пылает так глубоко, что пробирает до самых костей. Краем глаза я вижу, как Ксейден наносит удар в лицо Косте, затем выхватывает кинжал из плеча противника и подносит его к его горлу.

– Нет! – кричит Марлис, и воздух разряжается так, что мне это хорошо знакомо.

Мы в опасности.

– Сдавайся, мать твою! – жар внутри меня вырывается наружу и разрывается вместе с моим голосом.

Молнии устремляются вниз и бьют слева и справа. Камень трескается. Тут же следует гром, грохочущий по земле и оставляющий после себя лишь стук дождя и тишину.

Я вздрагиваю, но умудряюсь не задеть ее шею.

– Я уступаю, – шепчет Марлис, глядя на меня расширенными глазами. – Я сдаюсь! – кричит она.

Коста мотает головой в нашу сторону, и Ксейден врезает ему кулаком в челюсть. Боец валится на бок, полностью теряя сознание.

– Она… сдается! – кричит командир, и стражники бросаются к нам.

Я убираю клинок и сползаю с Марлис, а затем, пошатываясь, встаю на ноги, когда вдалеке сверкает молния. Палта отходит в сторону, и, к моему облегчению, Даин, кажется, дышит, а Кэт и Аарик мчатся к нему.

Дождь струится по моему лицу, когда я поднимаю голову и вижу Андарну между Сгаэль и Тэйрном на стене: ее чешуя с пугающей скоростью переливается разными оттенками черного.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Я… злюсь, – говорит она, поворачивая голову в змеевидной манере, пока ее передние когти раскалывают края каменной кладки стены. – В их законах говорится об одном поединке, а не о трех.

– Это была ты? – Ксейден подходит ко мне, и я принимаюсь проверять, нет ли у него ран. У него два пореза на руках, один из которых точно придется зашивать, а на челюсти уже синяк. – Молния. Это была ты? – повторяет он, зажав мой подбородок между большим и указательным пальцами и заглядывая мне в глаза.

– Нет, – я качаю головой. – Я думаю… – жар. Гнев. Треск . Странно. – Просто совпадение, – Или Данн . – Здесь нет никакой магии.

– Точно, – между его бровями появляются две морщинки, его взгляд скользит по мне, а затем задерживается на моей руке. – Черт, да ты порезалась.

– Не хуже, чем ты, – говорю я ему, когда дождь стихает.