По словам папы, у него есть час, и еще не…

Гаррик отплевывается, выплевывая часть жижи, но его глаза открываются.

Я вздыхаю от облегчения, когда Ксейден кричит, чтобы он очнулся и выпил. Ему требуется четыре больших глотка, чтобы осушить чашку, и он падает назад, его голова оказывается на коленях Трегера.

Обеспокоенный взгляд Ксейдена переходит на меня.

– Дай ему время, – мягко говорю я. – Прошло меньше часа. С ним все будет в порядке.

Мышцы на его челюсти дергаются, отчего синяк покрывается рябью, но он кивает.

– Сейчас тебе стоит молиться, чтобы Гаррик очнулся в ближайшие несколько минут, – шепчу я Фарису, пока Рослин тихо плачет на полу. – Молись Хедеону или тому, кто тебя услышит, чтобы ты был не так умен, как тебе казалось, потому что только так он возможно отпустит тебя из этого живым.

Фиолетовые глаза Фариса сузились, глядя на меня.

– Зачем мне молиться о том, чтобы он проснулся и убил меня?

– Не Гаррик, – я качаю головой. – Ксейден. Сгаэль широко известна как один из самых безжалостных драконов в Наварре, и она выбрала его не просто так.

В его взгляде мелькает страх.

Я откидываюсь на спинку кресла и жду.

Через три минуты Гаррик стонет и открывает глаза.

– Это мой самый нелюбимый остров.

На моих губах вспыхивает облегченный смех, а голова Ксейдена откидывается назад, словно он благодарит Зинхала или, возможно, Малека за то, что тот не забрал его лучшего друга.

– Ты не выиграла, – огрызается Фарис.

– Ты умираешь. По-моему, это квалифицирует тебя как проигравшего, – я сползаю со стола.

Ксейден вскакивает на ноги и проносится мимо меня, стаскивая Фариса со стула и толкая его к стене.

О, дерьмо . А я-то думала, что блефовала. У меня сводит живот, когда Ксейден наносит Фарису такой сильный удар правой, что возможно ломает несколько костей.

– Ты отравил его? – он снова впечатывает его в стену. – Ты пытался отравить ее ? – он достает из бедра клинок и приставляет его к шее Фариса.

– Воу, воу, полегче, – Ридок подходит к ним. – Мы не можем убивать потенциальных союзников, даже если они отстой.

Ксейден бросает на Ридока взгляд, от которого кровь застывает в жилах. Это не он.

– Нет, – не задумываясь, я делаю шаг между ними и отталкиваю Ридока назад, прижимая руку к его груди. – Нет.

Ридок поднимает брови, но делает шаг назад, а глаза Даина сужаются, когда я поворачиваюсь к Ксейдену.

– Посмотри на меня, – я хватаю его за предплечье, но он не отодвигается от горла Фариса. На острие клинка появляется тонкая полоска крови. – Посмотри. На. Меня.

Взгляд Ксейдена падает на меня, и у меня сводит живот. Как будто я смотрю на незнакомца, переодетого в мужчину, которого я люблю.

– Уходи с тонкого льда, – шепчу я. – Соберись и вернись ко мне, потому что ты мне нужен. Не это. Ты .

В его глазах мелькает узнавание. Через секунду он отталкивается от Фариса, опускает клинок, проходит мимо меня, мимо Ридока, Аарика и Даина, мимо собственной матери, Гаррика и Трегера, чтобы прислониться к стене у двери. Он убирает клинок в ножны и складывает руки, уставившись на тарелку перед моим креслом.

– У вас есть план? – спрашивает Даин, переводя взгляд с Ксейдена на меня. – Или мы будем действовать наобум?

– У меня есть план, – вроде того. Только план этот стремительно идёт ко дну, чем дольше Фарис будет упираться. Убийство триумвирата не обеспечит нужного нам союза, и Фарис, естественно, это знает. – Ты можешь подготовить всех к полету?

Даин кивает.

– Аарик, помоги Трегеру с Гарриком и начинайте перетаскивать его к Шрадху.