|
– Ты не сможешь меня победить, – он качает головой.
Гнев колючками пробегает по моей коже.
– А ты не можешь безнаказанно отравить моего друга, – я наклоняю голову, не позволяя панике, бурлящей в моем желудке, отразиться на моем лице.
– Ваш друг будет мертв в ближайшие двадцать минут, а у меня есть еще сорок, чтобы увидеть, как вас прирежут мои стражники. Думаешь, мы не найдем противоядие в твоей комнате? – его голос повышается.
Дом вздрагивает, и в ушах раздается грохот, от которого вилки бьются о тарелки.
– Я желаю удачи, – мне удается сохранить ровный голос. – У тебя посредственная охрана. У меня десять смертельно обученных всадников и летунов, четыре грифона и семь разъяренных драконов. Все шансы в мою пользу.
Фарис краснеет.
– Откуда мне знать, что ты не блефуешь? Что то, что ты нам дала, смертельно опасно?
– Ты не знаешь, – я пожимаю плечами. – Но как только тебя или твою жену начнет рвать кровью, боюсь, противоядие вам уже не поможет. Время идет.
Дверь распахивается за нами, врезаясь в стену.
– Вот черт , – Дрейк тут же отходит в сторону, и в дверной проем вбегает Трегер, остальные следуют за ним.
– Что они ему дали? – спрашивает летун, опускаясь на колени напротив Ксейдена.
– Работаю над этим, – говорю я ему. И у меня ничего не получается.
Фарис не реагирует на угрозу собственной жизни или даже жизни своей жены. Это противоречит всем моим базовым инстинктам. Я бы отдала все за противоядие, как только поняла бы, что Ксейден в беде.
– Перестань думать, как ты, – приказывает Тэйрн. – Думай, как он.
– Он скорее умрет, чем проиграет, – страх сквозит в каждом слове . – Он мне не скажет.
– Тогда перестань его спрашивать.
– Вайолет! – кричит Ксейден.
– Мы должны заставить его сердце биться сильнее, – Трегер кладет одну руку на грудь Гаррика, а затем давит всем своим весом вниз. – Продолжай дышать за него.
Позади Фариса открывается дверь, слуга задыхается, затем захлопывает дверь и кричит.
Мой взгляд переключается на Миру.
– Мне нужно, чтобы ты разобралась со всем остальным в этом доме, что может нас убить, – затем я смотрю в сторону дверного проема и вижу Даина, стоящего позади Кэт и Ридока. – Возьми книгу моего отца о Хедотисе. Она в моей сумке справа от кровати.
Даин кивает и убегает.
– Мы запечатываем дом, – приказывает Мира. – На этом уровне три двери. Корделла, займись передней. Кэт и Марен – за заднюю, во внутренний дворик. Я займусь боковой. Ридок и Аарик, оставайтесь с Вайолет, – она выхватывает кинжалы и проносится мимо двух женщин и входа для слуг на кухню.
Повар .
– Ридок, за мной! – окликаю я его через плечо и мчусь через дверь, которую Мира оставила открытой, на кухню.
Пятеро слуг стоят вокруг большого, захламленного стола, руки подняты к плечам, ладони обращены наружу. Еще двое у очага, один у умывальника и двое у каменной печи.
– Где повар?
Они смотрят на меня в ответ.
– Где повар? – повторяю я, переходя на хедотский.
Женщина-служанка, которая только что нашла нас, дрожит, указывая на дверной проем справа от себя. Я выхватываю два клинка и, доверив Ридоку прикрывать меня, прорываюсь мимо работников в… кладовку.
Полки с кувшинами и корзинами с фруктами выстроились вдоль стен.
Тощий мужчина вздрагивает и чуть не роняет банку с маринованными яйцами.
– Что ты положил в торт? – спрашиваю я по-хедотски.
– То, что мне было велено, – он задвигает банку обратно на полку, затем тянется вниз и достает из блока нож. |