Ри и Сойер слишком увлечены спором о ее решении отправить меня на фронт, чтобы обращать на это внимание.

– Нет, – говорит Ридок. – Мы не можем. Однажды на боевом инструктаже будет рассказано о том, как тёмный колдун, заклинающий тени уничтожил Кордин, но ты не будешь сидеть на своем месте, потому что они уже убили тебя, чтобы остановить его.

– Зачем мы проводим так много боевых инструктажей, если у тебя уже есть ответ? – я фальшиво улыбаюсь.

– Басгиат был уникальным случаем, – Сойер спорит с Ри, идущей слева от меня. – Мы защищали школу и не втягивали в это первокурсников по той самой причине, по которой нельзя просто так приказать Вайолет вступить в бой. Они не были готовы.

– Прекрати, – говорю я ему. – Это ее работа как командира отряда – видеть во мне актив, а не просто подругу.

– Я все еще думаю, что это чушь собачья, – бормочет Сойер, когда мы проходим мимо писца, дежурящего у дверей архива.

– Это война, – напоминает ему Рианнон, когда мы доходим до стола у входа. – И я думаю, что чушь то, что ты еще даже не думал о полетах.

Мы с Ридоком обмениваемся взглядами.

– Я не могу, – шепотом отвечает он, постукивая тростью по своему протезу. – Не с этой штукой. Она еще не готова.

Нет нужды просить позвать Есинию. Класс писцов, сидящих за своими идеально выстроенными столами, отсылает кого-то в заднюю комнату, как только видит нас.

– Ты можешь попросить Слизега… – начинает Рианнон.

– Слизег – не Тэйрн, – шипит Сойер. – Я не собираюсь просить его делать для меня исключения – не тогда, когда он рискует связать себя повторными узами.

Несколько писцов поднимают головы, но тут же отводят взгляд.

– Ты предпочитаешь проводить время, консультируя пенсионеров? – возражает Ри. – Ты все еще всадник, Сойер.

– Может, нам стоит успокоиться, – предлагает Ридок.

Лицо Сойера краснеет.

– При всем уважении, но ты не представляешь, каково это, Ри.

Я наклоняюсь к Ри ровно настолько, чтобы привлечь ее внимание, а затем едва заметно качаю головой.

– Смени тему, – предлагаю я шепотом.

Ее рот сжимается, и она вздыхает.

– Что происходит между тобой и Риорсоном? – спрашивает она, сохраняя голос таким же низким, как и мой. – Ты даже не улыбнулась, когда увидела его во время боевого инструктажа.

– Он в раздумьях, – я пожимаю плечами.

– Это можно назвать и так, – говорит Ридок, прижимая уголок своей нашивки, отмечающей заклинателя льда, которая пришита не до конца.

Из задней части архива выходит Есиния, держа в руках небольшой бумажный сверток, перевязанный бечевкой. Она быстро направляется к нам и сразу же одаривает Сойера улыбкой, когда кладет сверток размером с книгу на стол и подталкивает его ко мне.

«Привет», – жестикулирует он, и, черт побери, его ухмылка дергает уголки моего рта.

«Привет, – показывает она знаками, а затем поворачивается к нам. – Твои отчеты было интересно читать, но хорошо, что ты вернулась и можешь лично рассказать мне о поездке, – ее взгляд встречается с моим. – Это было доставлено тебе сегодня утром – я перехватила его прежде, чем Аэтос успел вскрыть, как он делает со всей твоей почтой.

«Спасибо, – жестикулирую я в ответ и беру свиток в руки. Он слишком мягкий и податливый, чтобы быть книгой, а на бирке с моим именем и квадрантом написано, что он от швеи из Шантары.

Странно.

«Нам нужно уединиться», – говорит Ридок.

Ри нахмуривает брови.

«Что происходит?» – спрашивает она.

«Пожалуйста», – обращается Ридок к Есинии.