– На этот раз я позволю тебе помочь ей, – обещает Мудрец, натягивая мантию на загорелые руки. – Просто покорись. Приди ко мне. Прими свое место, и ты обретешь свободу, которой нет нигде.

– А если нет? – спрашиваю я, играя во сне.

– Тогда ты поймешь, что у меня есть способы привести тебя в порядок, – Мудрец достает меч из своей мантии, и следующая вспышка молнии отражается в изумрудах, украшающих верхнюю часть рукояти.

Серебристые волосы развеваются на ветру на краю моего зрения, и меч Тиррендора устремляется к моей груди.

ПРОСНИСЬ! Я кричу, но голоса нет…

Глаза распахиваются, руки взлетают вверх, потные конечности путаются в одеялах, а за окном сверкает молния.

Сердце бешено колотится, я откидываю одеяло и провожу пальцами по груди.

– Конечно, здесь нет никакой раны, дура, – бормочу я. Это был всего лишь проклятый сон. Очень эмоциональный, но тем не менее сон.

Я спускаю ноги на пол, затем обхватываю себя руками, поднимаюсь и иду к окну. Дождь хлещет по стеклу, закрывая вид на овраг и главный кампус.

Тэйрн и Андарна спят, но в моей связи с Ксейденом ощущается какое-то шевеление. Его щиты опущены, но туманный барьер сна стоит между нами.

Я вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, считая до двадцати, пока мое сердце медленно успокаивается. Мудрец мертв, но она нет.

Теофания вполне реальна, и если она смогла добраться до меня здесь, в Басгиате, то сможет добраться и до моих друзей… тех, кто справедливо разочарован тем, что я утаила от них еще один секрет. Слава богам, они понимают, что Ксейден не враг, что он все еще сражается на нашей стороне.

Сколько времени пройдет, когда Теофания придет за Ксейденом ?

Горло сжимается, но на этот раз это мой собственный страх, забивающий дыхательные пути. Как, черт возьми, я смогу сразиться с темной колдуньей, у которой были десятилетия, чтобы усовершенствовать печать, для управления которой мне все еще нужен проводник?

Сейчас конец марта. Едва ли прошёл год с того момента, как я получила свои способности.

Последний день марта.

Я опускаю взгляд на пакет, который Есиния вручила мне позавчера. Он лежит там же, где я оставила его на подоконнике, один конец раскрыт. При открытии из бумаги высыпаются края нежной шелковой ночной рубашки и халата из Деверелли с написанной от руки запиской.

Для тех ночей, когда я не могу спать рядом с тобой.

– Кс.

В груди все сжимается, как тогда, когда я открываю письмо. Он каким-то образом увидел, как я разглядываю ткань в Деверелли, купил ее, а затем сделал заказ на изготовление одежды, прежде чем мы отправились на поиски по другим островам.

– Я люблю тебя, – шепчу я по связи, затем наклоняюсь вперед и прижимаюсь лбом к холодному стеклу, чтобы укрепить уверенность в том, что кошмар закончился. – Ты мне нужен. Хватит размышлять.

Может, пора попробовать один из его методов?

Я достаю ручку и бумагу.

•••

– Цель этого маневра, как вы помните, – провести как можно меньше времени на земле, – говорит Каори в то утро, стоя рядом с Ксейденом и усиливая свой голос на летном поле, поскольку всадники всей нашей секции сидят, как будто мы в строю… в основном.

Сойер стоит между когтями Слизега в двух рядах сзади, а Тэйрн ждет рядом с Фэйге, оба их крыла подогнуты из-за близости, вместо того чтобы стоять позади нее, где нам и положено быть.

– Я как раз таки на своем месте, – возражает он.

– Жаль, что ты не грифон, мы бы могли переждать это время.

– Жаль, что я участвовал в Молотьбе два года назад, – говорит он.

Уголок моего рта приподнимается.

– Ты уверена, что не хочешь присоединиться к нам? – спрашиваю я Андарну.